Два часа до конца света. Том I

— Мне удалось вызвать нестабильность в процессах, текущих через дверь, — заговорила она, оказавшись рядом, — это сподвигло вселенную вернуть всё, что прошло однажды через эту дверь, обратно в наш мир. Озеро пересохло, а пещера теперь кишит разного рода отродьями, так что пришлось запечатать все входы и выходы. Пусть они пожрут друг друга.

Я смотрел на неё, лёжа на спине, в неестественной позе. Мир выглядел перевёрнутым, а Гетера – предельно уставшей.

— Что со мной? — Из моего рта хлынул ручей крови, заливая мне глаза.

Подойдя ближе, ведьма опустилась на колени, разглядывая меня внимательно.

— Позвоночник сломан, колени вывернуты. Затылок отсутствует.

— Я не чувствую, Гетера.

— Не чувствуешь боли?

— Я не чувствую больше ничего.

Холодные пальцы коснулись моих залитых кровью щёк.

— Сочувствую.

Слабость тяжестью окутывала остатки моего тела. Глаза медленно закрывались. Желание отречься от всего мира, от бытия, накрывало моё уставшее сознание.

— Что с моими друзьями? — Произнёс я, проваливаясь в сон.

— Они были связаны с Мнемогемноном битвой, и потому в момент, когда вселенная расставляла всё по своим местам, солдаты канули вместе с ним туда, откуда явилось это чудовище.

Услышав эти слова, я затрепыхался, словно рыба, пойманная на крючок.

— Нет. Нет! Я должен вытащить их. Я должен вернуть их назад. Им не место среди подобных тварей.

— Лежи! — Воскликнула ведьма. — Умоляю, лежи.

— С чего бы это? — Зарычал я, пытаясь оторваться от земли.

— Потому что мне больно смотреть на агонию полумёртвого тела.

Сжав оставшиеся пальцы в кулаки, я попытался увернуться от её рук.

— Отстань! Оставь меня. Уходи прочь, ведьма!

С давящим напрочь сожалением в глазах, Гетера поднялась на ноги, и медленно отходила от меня. Оказавшись на расстоянии семи шагов, она печально вздохнула и закрыла глаза.

— Мне жаль, — произнесла она, после чего растворилась в воздухе.

Едва я остался один, последние силы покинули меня.

Разорванное на части, моё тело лежало на земле, теряя последние капли крови. Дыхание остановилось. Глаза, закатившись, замерли на одной точке. У меня не было сил даже закрыть веки. Слёзные каналы забились пылью и, казалось, совершенно пересохли, а я так хотел заплакать. Я желал биться в истерике, рыдать как маленький ребёнок, оплакивая своих друзей. Невыносимо страшная боль терзала мою душу, не находя выхода.

Вокруг была тишина. Но внутри я кричал.