Блюз одинокой горгоны

 Прокол со «следственной комиссией» перечеркнул все старания.

 – Нет уж, постойте! – нетерпеливо воскликнула Климова.

 Она резко вскочила с тахты. От неожиданности Самсонов попятился назад, совершенно позабыв о выбранной роли.

 – Вы не из УБМП, – уверенно заявила Жанна.

 Ее аккуратно обточенные клыки неожиданно выросли и теперь больше напоминали волчьи… или вампирские; последнее определение, надо думать, было ближе к истине. Огромные глаза в момент налились кровью, а кожа приобрела желтый оттенок.

 Кто бы мог подумать, что под личиной уборщицы скрывается настоящий вампир?

 – Шеф, – позвал Гена, неотрывно глядя на клыкастую тварь.

 – Не сейчас, Баревин. – Детектив внимательно следил за шипящей вампирессой. – Я тут немного… занят.

 Жанна сорвала никчемные наручники и, отшвырнув их в сторону, шагнула вперед.

 «Скорее всего, это конец, – подумал Самсонов. – Между нами – два метра. Пистолет в кармане, у нее полный рот огромных клыков, а в скорости она наверняка меня превосходит.

 Детектив прыгнул влево. Повезло: он успел упасть на пол раньше, чем вампиресса пронеслась над ним. 

 «Один – ноль в нашу пользу» – констатировал внутренний голос.

 Однако что делать дальше, сыщик не знал. Ведомый инстинктами, он бросился к двери, на ходу пытаясь вытащить пистолет. Самсонов не питал иллюзий насчет своей участи: если первый финт прошел, это вовсе не значит, что пройдет второй.

 Самсонов мотнул головой.

 Он наконец-то смог вытащить наружу верного «макарова».

 – Сзади! – крикнул Баревин.

 Самсонов, не раздумывая, прыгнул вперед, кувыркнулся, едва не сломав шею, но спасся: когти вампиршы вспороли воздух, не причинив сыщику вреда. Баревин очень вовремя предупредил шефа о надвигающейся опасности.

 Понимая, что иного шанса может не представиться, Максим развернулся и выстрелил. Он рисковал, жутко рисковал, теряя с этим разворотом последнее, крошечное преимущество ради робкой надежды…

 Зря.

 Одна пуля угодила вампирессе в плечо, вторая – в грудь, однако Жанна этих ранений будто не заметила. Прошло две, максимум – три секунды, и от ран остались только крохотные бледные шрамики. 

 Климова зашипела.