Блюз одинокой горгоны

Самсонов этого мнения не разделял, однако альтернативу предложить не мог, и потому на двери уже полтора месяца красовалась металлическая пластинка с таким вот мудреным текстом.

 К слову, за эти полтора месяца к ним так никто и не пришел… кроме матери Баревина, которая заскочила за ключами, ну, и заодно высказала Самсонову свое «фи» по поводу «всяких детективных агентств». Мол, понасмотрелись фильмов, книг поначитались, а в реальной провинции этот ваш частный сыск никому не сдался – тут, если что-то пропадет, то обязательно с концами, а простые дела полиция и сама как-нибудь расследует.

 – Но есть ведь дела, которые полиции не доверишь, – пытался объяснить Самсонов. – Некоторым, к примеру, требуется слежка или прослушка…

 – Еще лучше! – тут же вскипала мадам Баревина. – Вот, значит, куда ты моего сына втягиваешь, Максим Юрьевич – в шпионаж?!

 После таких претензий Самсонов начинал жалеть, что вообще открыл рот. Юлия Семеновна вспоминала все – и то, как Максим впервые привлек ее сына помочь следствию, и то, как, вылетев, позвал его к себе в помощники, на что тот, скрытый авантюрист и романтик, тут же ответил согласием.

 – Что же он, на цельного программиста выучился, чтобы в твоей дурацкой конторе прозябать?! – разорялась мать.

 Мадам Баревина оберегала единственного сына так, будто было ему не двадцать три, а пять или шесть. Гена любыми способами пытался урвать хоть немного свободы, но Юлия Семеновна была упряма, как добрый десяток ослов.

 Так и жили Баревины – в постоянной борьбе за независимость. 

 – Доброе утро, шеф, – сказал Гена.

 Он уже налил себе кофе и теперь сидел за ноутбуком, щурясь на экран. Темные волосы были, как всегда, аккуратно расчесаны, синяя рубашка выглажена, а туфли начищены до блеска. Наверное, не суетись вокруг него вездесущая мать, выглядел бы, как и большинство программистов, растрепанно и потаскано, а так буквально сиял. 

 – Мне всегда казалось, что высокоинтеллектуальный человек, вроде тебя, – промямлил Максим, флегматично глядя на помощника, – давно должен был запомнить, что утро бывает добрым слишком редко, чтобы о нем вспоминать.

 – Ах да… – вздохнул Гена. – Опять? Тоску глушите?

 – Чем вопросы задавать, сделал бы лучше боссу кофе, – упрекнул Самсонов, – а то у начальника твоего в голове сегодня такая карусель…

 Баревин молча встал, прошел к шкафу и достал оттуда пустую кружку.