Сердца и медведь

Чтобы за столько лет и природа не взяла своё? Может, грунт тут какой-то химией пропитывали? В любом случае, надо быть осторожнее.

— Тихо как-то, — заметил я, догнав друга, — даже птицы не поют.

— Так жарко, — Пашка пожал плечами, — забились по гнёздам.

— И на насыпь погляди, — продолжал я, — тут воды много, а трава почти не растёт… странно это…

— Я слышал тут экспериментальную технологию использовали, — ответил он, — специальная пропитка грунта, чтобы можно было по торфяникам прокладывать. Её вроде ещё на Северах испытывали, когда тамошнюю сталинскую дорогу строили.

— Химия? — спросил я.

Пашка пожал плечами.

— Да фиг его знает! Какая разница?

— А такая, что как бы ноги тут не оставить, — буркнул я, перешагивая довольно крупную трещину.

— Я уже был тут, — напомнил Пашка.

До места добрались без всяких приключений. За очередным поворотом Пашка указал на развилку и боковое ответвление, за которым, всего в пятистах метрах, мы увидели первый замаскированный ангар, а перед ним, на подъездных путях, несколько позеленевших от времени грузовых вагонов.

Солнце уже клонилось к закату, и мы ускорили шаг. Место надо было успеть обследовать при дневном свете. Ночью это делать не только неудобно, но и опасно: мало ли кто шляется по окрестным лесам? А лучи фонариков в здешней глуши будет видно ого-го как далеко!

Вагоны действительно были опечатаны: сквозь петли замка на сдвижных дверях была продета почерневшая проволока, скреплённая свинцовой шайбой с советским гербом.

— Обалдеть… — вырвалось у меня.

— Я ж говорил! — довольно ощерился Пашка.

— Странно это… вроде не так далеко место. Почему до сих пор никто не обнаружил и не растащил? –задумчиво проговорил я. — Сколько лет прошло? Тридцать? Сорок?

— Помнишь пожары десятого года? — сказал Пашка.

— Ну?

— После этого уровень грунтовых вод на местных торфяниках упал. Я смотрел на глаз — похоже, боковая ветка лежит ниже основной колеи. Там спуск небольшой. Наверно, в советские времена тут была хорошая дренажная система. Когда часть вывели, она пришла в негодность и ветку затопило.

Пашка снова широко улыбнулся, и добавил, указывая на колёса вагона:

— Гляди, вот тут полосу видно. Наверно, уровень, на котором вода стояла.

Я пригляделся.