Сердца и медведь

Почему-то от одной мысли, чтобы просто запереть её в сейфе и пойти гулять самому, мне становилось нехорошо. Будто эта вещь каким-то образом срослась со мной, стала одним целым.

— Потом покажу, — пообещал я.

— Договорились, — Ольга улыбнулась так, что у меня голова закружилась.

Оставалось только радоваться, что плавательные шорты на мне были достаточно просторными. Иначе подниматься наверх, к людям, было бы просто неприлично.

Глава 8. Легенда

Вчера я перебрался на другой берег Цемесской бухты, в местечко, которое называется Кабардинка.

Я снял номер в гостевом доме, рядом с пляжем. Крошечный, но со всеми удобствами: душ с туалетом, кондиционер и даже небольшой балкончик с сушилкой для полотенец. Пригласить Ольгу было не стыдно. Что я и сделал после того, как мы посидели на берегу бухты, в ресторанчике и прогулялись по набережной, в пёстрой и шумной толпе отдыхающих.

Она лежала на моём плече, положив тонкую ладонь на грудь. Свет Луны, которая выглянула украдкой из-за тёмной горы, серебрил её волосы. В какой-то момент мне показалось, что она уснула. А я продолжал любоваться ей, стараясь не потревожить.

— Откуда ты взялся, Сашка?.. — вдруг спросила она, сжимая ладонь и легонько потягиваясь.

— Из Подмосковья, — ответил я, улыбнувшись.

— О, значит, столичный житель? — Оля приподнялся голову и посмотрела мне в глаза. — С детства мечтала влюбиться в москвича, чтобы переехать.

Я не сразу понял, что она шутит.

— Я живу в Егорьевске, — сказал я, — это больше ста километров от столицы. Всё равно, что дальнее замкадье. Так что вряд ли ты мечтала обо мне.

Она улыбнулась и снова закрыла глаза.

— А ты откуда? — спросил я.

— Местная я, — ответила Оля, — из Новороссийска.

— Хороший город, — сказал я.

— Смеёшься, да? — она снова открыла глаза и подняла голову. — Нет, не смеёшься. Новороссийск мало кому нравится. Рабочий городок. Просто, грязненько… заброшек много.

— Это да, — кивнул я, улыбаясь, — такого добра хватает!

— Нравятся заброшки? — спросила она.

Я задумался на секунду. До этого лета я как-то равнодушен был к таким вещам, хотя слышал, что многие увлекаются красотой и романтикой упадка… пожалуй, всё изменилось после того, как я нашёл звезду. Это ощущение волшебства, призрачные линии в воздухе… теперь это со мной навсегда. И оно как-то связано с заброшенными местами, вроде той станции.