Мессир Константин 1: Дом колдуна

- Ничего пооригинальнее не нашлось, да? - бросил я в пустоту.

Глаза со стен продолжали равнодушно таращиться. Определенно, это было самое дорогое предложение из всех, что мне делали за последнее время. Я отлично понимаю, насколько ценен этот дом. Но душа, от которой ты мне предлагаешь избавиться, для меня гораздо ценнее - и этого дома, и даже всей Темноты.

- Что, удивлена, что в мире есть что-то поценнее тебя?

“хочешь дом… отпусти ее…” - бесконечными волнами шелестело по холоду подвала. - “отпусти ее… станешь сильнее…”

Чем дальше, тем сильнее слова били невидимыми молоточками по голове, отвлекая, мешая, словно вводя мозг в транс.

Шепот затекал через в уши, разбегался по телу. Руки наливались свинцом, еле двигаясь, еле таща крышку.

Всего один раз я рассказал об этом шепоте. Всего один человек знал, что Темнота от меня хотела. Всего одному я доверил этот секрет. И как он поступил?

Это был самый мерзкий вечер моей жизни, о котором я бы вообще предпочел не вспоминать, но шепот в ушах словно вытряхивал воспоминания из глубин памяти и выставлял напоказ.

- И что она тебе говорит? - спросил отец, внимательно глядя на меня.

После того, как перехватил душу Глеба, несколько дней я провел в кромешном бреду. А когда очнулся, оказалось, что это только начало. Дышать было тяжело, тошнило буквально от всего, меня качало при малейшей попытке подняться с кровати, но хуже всего был этот невыносимый шепот. И вот однажды вечером, когда я вынырнул из очередного тяжелого сна, рядом с моей кроватью в усадьбе дяди сидел отец.

Как же я ему обрадовался. В последнее время он был постоянно чем-то занят и приезжал из столицы редко - раз в месяц, а то и реже. Не став тянуть, я сразу рассказал все: как вытащил Глеба, как поймал его душу, что больше не чувствую Темноты и что она мне шепчет. Я так надеялся, что он скажет, как мне теперь быть. Выслушав все это, отец сказал:

- Сделай так, как она говорит.

- Что? - не понял я. - Но она говорит отпустить. Это же значит…

- Это значит, что ты должен отпустить, - перебил он.

- Но Глеб же тогда…

- Ты что не понимаешь? - отец резко повысил голос.

Дальше он стал ругаться, что из-за какой-то души я лишу себя всего. Говорил, что я должен ее немедленно отдать. Иными словами, выкинуть как ненужный балласт - моего лучшего друга, брата, единственного человека, который всегда был рядом, пока он сам шлялся непонятно где по своим суперважным делам и поездкам. Настолько важным, что не мог ни взять меня с собой, ни забрать к себе.