Менталы

Острее всего она ощущается, когда в жизни все хорошо: никаких серьезных потрясений и трудностей, возможно, даже испытанные недавно положительные эмоции. И вдруг от этой эмоциональной стабильности начинает выворачивать наизнанку, как от переедания сладкой ваты.

Гвенни не просто так сказала мне не терять желания искать. Вдохновение – это не только жажда творчества, это еще и жажда жизни, стремление идти по следам за ответами, которые ты, вероятнее всего, никогда не найдешь. Но даже это тебя не останавливает. Отдав свое вдохновение в качестве платы, я могла просто перегореть и отказаться от мысли преследовать Таиса.

Но этого не произошло, потому что место вдохновения заняли гнев и страх, которые я подавляла в себе до этого. Они гнали меня вперед, как гончие. Они заставили меня забыть обо всех проблемах, оставшихся в материальном мире.

Я могла вернуться в Акрополь и завтра. Или дождаться окончания фестиваля. Но тогда след может остынуть, а я окончательно погружусь в уныние и снова начну искать оправдания своему бездействию.

Так что я сразу поспешила вернуться на место, где произошла моя стычка с Таисом.

Я извлекла из ментального кармана зеркальную оправу, купленную в Метро, и выставила ее перед собой, как лупу. В ее внутренней части тут же показалась моя фигура, пробежавшая по улице мимо, а следом за ней электрический фамильяр. Я крутанула оправу в руке, и эта же сцена начала прокручиваться в обратном направлении. Мне оставалось только побежать следом, стараясь не выпускать прошлое из поля границ ментальной оправы.

Я бежала и бежала, пока не миновала место моей встречи с повелителем молний, тогда весь фокус внимания сместился именно на него: мне было нужно знать, откуда Таис появился и что делал до нападения. Вслед за ним я поднялась по винтовой лестнице старого дома и вошла в просторную квартиру, давно не знавшую ремонта.

В мое сознание уже начали закрадываться смутные подозрения, но подтвердились они только в тот момент, когда черная фигура Таиса растворилась в воздухе, а я окончательно осознала, где нахожусь.

В широком окне гостиной виднелось грузное тело самого старого здания города.

Здания этнографического музея.

Айлин осмотрела комнату, но ничего здесь не оставило ни эмоционального, ни ментального следа. Тогда она выбежала на улицу и, вперив взгляд в симметричное строение музея, начала лихорадочно соображать.

Если бы сейчас все ее чувства не были напряжены до предела, она бы не заметила, как из-за угла в нее полетела молния.