Менталы

– Видела, что мне интересен семейный бизнес и думала, что из-за этого я не смогу понять тебя. Как будто увлечение простыми и коммерческими делами лишает человека эмпатии. Боже, сестра, ты такая лицемерка. Занимаешься искусством, раскрывающим человеческие сердца, но свое сердце всегда закрываешь от других. Даже от близких людей. Ты ни разу не обратилась ко мне за помощью! Даже когда Оливия, – она осеклась, боясь ненароком задеть мои чувства, и я еще сильнее ощутила тяжесть своей вины, – я понимаю, как тебе было тяжело, но разве не в этом смысл семейных уз?

– В семьях далеко не всегда понимают друг друга.

– Но ты же ни разу даже не спросила! Ни разу, черт тебя побери!

– Прости…

Она тепло улыбнулась и кивнула мне, предлагая следовать за ней. Я снова поднялась на второй этаж, но на этот раз встала перед дверью комнаты Милены. Она открыла и посторонилась, пропуская меня вперед. Первым, что я увидела, была моя картина. Она висела над ее рабочим столом, совершенно не вписываясь в строгий, минималистичный интерьер.

Она выглядела так же неуместно, как балерина в кабаке, но все же… висела здесь.

У меня не нашлось слов. Я была готова упасть и расплакаться, и в то же время я ощутила небывалый прилив сил и вдохновения. Оно захлестнуло меня так неожиданно, что я едва не задохнулась.

– Ты веришь в судьбу? – неожиданно раздался голос Милены позади.

– Странно слышать этот вопрос от бизнесмена, – я не стала оборачиваться, потому что боялась, что все же заплачу, увидев ее лицо.

– Это же просто вопрос.

– Не знаю… мне как-то неприятно об этом думать, – я поморщилась, вспомнив, как последние годы жила по чужому сценарию.

– А я вот считаю, что это не имеет значения.

А вот это было в духе бизнесмена.

– Вот ты сама подумай, – тон Милены сменился на наставительный, и я позволила ее голосу подхватить меня подобно реке, изображенной на моей картине. – Допустим, судьба существует. Все же упирается в понимание, что она из себя представляет.

Многие сравнивают судьбу с дорогой, которую мы или выбираем сами, или нам навязывают. Но, в сущности, такое определение мне не нравится при любом раскладе, − я чувствовала затылком, что она смотрит туда же, куда и я: на полотно, где вдоль реки к подножью холма тянулась извилистая тропа. По бокам от нее распускались пышные бутоны несуществующих цветов, тогда как на другом берегу не было ничего, кроме обтесанных камней.