Менталы

Иногда хорошо, что тебя недооценивают…

Рука Солли неуверенно сместилась левее, и Айлин инстинктивно шагнула в ту же сторону, загораживая собой Ирвина. Она не видела его, но была абсолютно уверена, что парень потрясен, как и Солли. Признаться, Айлин была удивлена себе не меньше.

– Я больше не нужна Элиасу. Пристрелишь меня?

Женщина колебалась. Айлин служила заложником, чтобы Оливия выполнила свои обязательства. Узнает ли она, если что-то случится с подругой до этого?

– Ты в любом случае не сможешь помешать ему, – криво усмехнулась Солли и, бросив пистолет на пол, оттолкнула его.

Айлин вырубила и ее тем же способом, так как находясь без сознания, как ни парадоксально, спуститься в Акрополь было невозможно.

– Неплохо, - одобрительно улыбнулся Сет. Ирвин не видел его и не слышал, но, скорее всего, догадался о его присутствии.

Айлин отвязала друга и окинула помещение более пристальным взглядом. Это была наполовину комната отдыха, наполовину лаборатория. Скорее всего, из оборудования здесь было лишь то, что позволяло Элиасу хранить ментальную силу в стеклянных банках, которые были расставлены на полках, напомнив девушке о книгах в Библиотеке.

– Нужно связать их и вызвать полицию. У них наверняка телефоны с собой, – Айлин лихорадочно соображала. Только сейчас она поняла, что ее всю трясет, а голос дрожит, так что вряд ли ее слова казались убедительными.

– Ты так и будешь вести себя, как полный кретин? – не выдержала Айлин.

– А какой смысл во всем этом? – он, наконец, соизволил заговорить. – Таис получил, что хотел, благодаря тебе.

– А ты бы предпочел умереть?

– Если бы это его остановило – ДА!

Одновременно с тем, как он прокричал последнее «да», Айлин сделала шаг навстречу и, не сдерживаясь, залепила ему пощечину.

Ирвин отшатнулся и врезался в стол.

– Я совершила много ошибок, но спасение твоей жизни не одна из них! – голос Айлин сорвался, но она набрала в грудь побольше воздуха и выпалила с новой силой все, что так долго держала в себе:

– Ты беспечный эгоист – вот ты кто! Взвалил на себя ответственность за судьбу остальных, хотя не имеешь права ею распоряжаться! Оттолкнув меня, ты поступил точно так же, как я, а значит – мы ничем не отличаемся! Хочешь презирать меня за любовь к друзьям – пожалуйста.