Менталы

В ней не было корысти, но присутствовала доля нарциссизма, которая позволяла Фиме упиваться собственными страданиями.

Айлин спустилась по лестнице в «Подвал» и с облегчением обнаружила минимализм в оформлении помещения. Тусклые софиты возвели на трон полумрак, благодаря которому подчеркивалась камерность выставки. Снимки формата 60Х40 не были помещены в раму и незатейливо висели на серых стенах, выделяемые лишь еще одним софитом под каждой работой.

Здесь были представлены фотографии неба в разных городах, разное время года и время суток.

Везде автор пытался уловить присутствие некоего ангела. Только последняя картина была с идеально чистым однотонным небом. Серафима даже устроила конкурс: кто угадает, какое это время года. Там она хотела показать ангела, которого увидит каждый зритель сам, сам впишет его в чистое небо. И вот только Айлин смягчилась и подумала, что все не так уж и плохо, как перед глазами на одной из стен выплыли буквы, складывающиеся в претенциозное название выставки: «СЕРАФИМа».

− Не ожидала тебя тут увидеть, − раздался за спиной нежный певчий голос, по которому Айлин сразу узнала виновницу своей бессонницы.

− Я тоже, − не грубо, но и без напускной вежливости ответила девушка, поворачиваясь к Серафиме. У нее были светлые вьющиеся волосы, идеально уложенные и буквально струящиеся по плечам чуть ли не до самого пояса. Свои голубые глаза девушка наверняка не раз сравнивала с небом, которое так любила фотографировать. Ее белое, не иначе как аристократичное, лицо с плавными чертами расплылось в обворожительной, но якобы смущенной улыбке.

− Тебя Солли заставила?

− Ты знаешь, я не из тех, кого можно заставить. Но она хорошо постаралась.

− Ну и? что скажешь? – девушка стушевалась так, словно происходящее не доставляло ей удовольствия.

− Ты знаешь, я не любитель фотографии…

− Поэтому я тебя и спрашиваю. Все здесь… мои друзья. Я им очень благодарна за поддержку, но они едва ли выдавят из себя хоть слово критики.

Именно такими людьми она себя сама бессознательно и окружила…

− Я бы поменяла название? – неуверенно ответила Айлин.

Она могла быть менее тактичной, но у нее не было цели оскорбить или унизить Фиму. Та рассмеялась, и Айлин бросилась оправдываться:

− Прости… я поняла, что ты хотела этим сказать. Но мне показалось, что ты таким образом навязала зрителю себя. А ты не кажешься мне таким человеком. Иначе бы не стала ставить в центр ту фотографию.

− Пожалуй, я и впрямь перегнула, − легко согласилась Серафима.