Менталы

Это можно сделать напрямую из Авалона. Конечно, было бы куда проще и быстрее заставить Айлин сразу провести нас в Библиотеку к тебе. Но там ты бы точно отказалась сотрудничать.

Знаешь, я уже говорил Айлин, что уважаю решимость принести жертву во имя своих убеждений, даже если они расходятся с моими. Именно это сделали хранитель с королевой. Но вы не они. Вы разделяете их стремления, но вам не хватит духу поступить так же. Возможно, вы готовы пожертвовать собой, но едва ли станете жертвовать друг другом. Возможно, ты, отрезанная от материального мира ипотерявшая ощущение жизни, смогла бы.

Но только там, в Библиотеке. Однако сейчас, когда ты снова видишь и чувствуешь, ты не можешь допустить смерти своей драгоценной подруги так же, как она не могла допустить убийство Ирвина. Даже если это означает предать все человечество.

Он подал знак Солли, и та передала ему свой пистолет. Элиас очень грубо потянул меня за руку, так что я едва не упала, поднимаясь со стула, и прижал меня к себе спиной, надавив локтем на шею.

– Я бы предпочел ускорить процесс принятия тобою решения, – и он выстрелил по одной из банок на полке. Та шумно разлетелась на осколки, а неожиданный выстрел на мгновение оглушил всех присутствующих. Я видела, как ментальная энергия, заключенная в материальном сосуде, туманом растекается по Нижнему Акрополю и растворяется в воздухе. Только что какой-то ментал потерял свою силу навсегда…

Я почувствовала холод металла, приставленного к моему виску и только тогда в полной мере осознала, чтоЭлиас не шутит.

Он убьет меня без тени сомнения, если ответ Лив ему не понравится.

– Убьешь ее, и помощи от меня точно не дождешься, – услышала я спокойный голос подруги. Интересно, внутри она была также непоколебима? у меня, например, подкосились ноги, и я начала задыхаться, поскольку Элиас продолжал удерживать меня, сдавливая шею.

– Если ты мне откажешь, я все равно найду способ затащить тебя в Акрополь. В таком случае я потеряю время, а ты потеряешь Айлин, – напряжение, отразившееся в складке на лбу Лив, выдало ее внутреннее состояние.

Не знаю, порадовало меня это тогда или огорчило… наверно, я нуждалось в том, чтобы хоть один человек сохранил стойкость, вопреки обстоятельствам.

– Не делай этого, – вдруг услышала я собственный голос, – не играй по его правилам, Лив!

Хочу, чтобы ты понимал: это было не проявление храбрости, а жест отчаяния. Мне было очень страшно. Я могла смириться с потерей ментального дара, но умирать я не хотела.