Заплачет с неба дождь

Идём в дом, а то улица – это не самое лучше место для таких разговоров. Да ещё и вид у тебя…

Проходящий мимо нас Евгений остановился, вернул и спросил:

– Ба, это ж где тебя, Лиля, вампиры носили?

Рауль вкратце рассказал о том, я учудила, а когда тот узнал, что моя внешность претерпела некоторые изменения, воскликнул:

– Круто!

Меня отправили приводить себя в порядок, да спускаться на завтрак. Есть мне не хотелось, но немного еду поковыряла.

– Рауль, а тебе знаком некий Башаев Роман Александрович? – вспомнила я о своём начальнике.

– Почему вдруг тебя эта личность заинтересовала? – уточнил охотник.

Я приоткрыла немного завесу тайны.

– О нём я почти ничего не знаю, но известно, что Роман с детства видит наш мир, но к нему никак не относится, хотя он того желает. Есть версия, что находится в поисках Виктории. Башаев хочет, что королева лично обратила его и сделала своей правой рукой. И если эта версия действительна верна, то Башаеву крупно не повезло.

– Мир тесен.

– Сам порой поражаюсь. Но хочу сказать: от таких людей, сующие свои любопытные носы куда не нужно, жди беды.

Если Виктория очнётся ото сна, будет очень весело.

После завтрака мы разошлись по комнатам. Я легла на кровать и уставилась в потолок. И правда интересно Рауль про Рому рассказал. Я долго прокручивала его слова и не заметила, как уснула.

На второй свой выходной день я училась улыбаться. Хоть клыки и средней длинны, но в глаза бросаются. Затем Рауль встал и вышел из комнаты. Через некоторое время он вернулся и сунул мне в руки пакет с кровью.

Я удивлённо посмотрела на охотника. Он кивнул, мол, пей и сказал, что даже отвернётся, чтоб не смущать, но почестному.

Вздохнув, я сделала сначала первый глотов, затем второй и меня начало мутить. Рауль спиной почувствовал, что пора обернуться. Поймал пакет и меня.

– Тихо, Лиля, тихо. Присядь. Вот так.

– Мне хреново, – пожаловалась я.

– Знаю, но нужно это пережить.

Я не знала, куда себя деть? Хотелось выть, лезть на потолок и громко, нецензурно ругаться. Рауль следил за мной.

Едва я предпринимала попытки встать или сползти на пол, охотник их пресекал. Он гладил меня по волосам, но не прижимал к себе. Видимо понимал, что от этого мне будет только хуже. Если честно, лучше бы и по волосам не гладил, но сил об этом сказать у меня попросту не было.

Но потом начало постепенно легчать. Я боялась не то, чтобы пошевелиться, а дышать. Мир приобретал краски, и жутко хотелось есть. Будто не кормили недели две.

– Легче? – спросил Рауль.