Точка Бифуркации III

Но если уж решил остаться и учиться, то должен подчиняться общим правилам и школьному уставу.

Что тут возразить-то? Жаловаться? Нет, это было не в моём стиле – не так воспитан. Оставалось только либо реально уходить, либо принимать вызов и воевать, превозмогать и не ныть. И как уже сказано выше, выбрал я именно второе.

– Чудо какое-то! – деланно восхитился он, поджимая губу. Придраться директору тут было совершенно не к чему – рубашка блестела ещё с вечера. – Но, видимо, натура всё равно берёт своё, да? Это что такое? – указывая на запачканную штанину моих брюк, недовольно добавил он.

– Об стол ногой теранулся, – сухо и с трудом скрывая раздражение, бросил я, оглядывая небольшую грязную серую полоску на ноге, при этом сказав абсолютную правду.

За чистотой своей одежды, в особенности рубашек, мне приходилось следить с особой щепетильностью. Этот демон в человечьем обличии останавливал меня, где увидит, и первым действием крайне придирчиво проверял мою опрятность: длина волос, ногтей и их чистота.

Но самое главное, если вдруг у него к чему-то выходило придраться, то результаты осмотра он комментировал так громко, что это всё становилось неприятным достоянием общественности. Одним словом, прилюдно позорил и высмеивал.

С другой стороны, если у меня с этим никогда ранее проблем и так не было, так как и баба Маша хорошо воспитывала, да и прошлая жизнь научила следить за личной гигиеной и опрятностью внешнего вида, то вот у некоторых детей в самом разном возрасте, отношение к таким вещам было порой совершенно наплевательским.

Это, кстати, было первое, с чем воевали наши кураторы и что проверялось на утренних осмотрах в начальной школе. А вот после "началки" нам решили дать побыть немного более самостоятельными и осмотры стали проводиться значительно реже. Тут-то и стали вылезать дефекты воспитания. Некоторые ребята стали этим пользоваться далеко не лучшим образом, потакая призывам собственной лени.

– Или просто не следишь за чистотой своей формы? – в тон мне ответил Тимофей Степанович.

Я лишь вздохнул полной грудью, не желая продолжать этот бессмысленный диалог. Чем оно всё кончается, мы наперёд знали оба.