Повелители мертвых

Какой смысл? Опустив оружие в такой ситуации, ты не только подписываешь приговор себе… Далеко не факт, что после этого заложника отпустят, ой не факт! Подобные твари, как правило, питают патологическое неприятие к сдерживанию собственных обещаний, и это необходимо учитывать в первую очередь. Пистолет, приставленный к голове заложника, всего лишь помешает держащей его руке вовремя выстрелить в меня и даст значительную фору – именно таково мое первое и последнее мнение по данному поводу.

Вот только почему хунган опасается выстрела, у него же есть вполне надежная защита? А может, она не вполне надежна или же в ней есть ахиллесова пята? Почему нет? Тем более что он закрывает заложником очень даже определенную часть организма – район груди, то есть ту область, где висит талисман, источающий мощные волны магической энергии.

Закрывает, да не совсем, часть цепочки, на которой тот висит, вполне доступна для того, чтобы всадить туда пару пуль, тем самым нарушив целостность конструкции. А если и не нарушив, так хотя бы заставив талисман самым банальным образом упасть на пол.

«Беретта» в моей руке тявкнула раз, другой. Размытое по времени восприятие, иногда появляющееся во время особо опасных ситуаций, позволило заметить, как в глазах хунгана начинает зарождаться неимоверное удивление. Он никак не ожидал, что я откажусь идти покорной овцой на заклание, полностью проигнорировав его козырного туза в виде заложника. Легкий звон – это пуля все же попала в тонкую золотую цепь, на которую был подвешен талисман.

Золото – мягкий металл…

Еще один выстрел – и револьвер вылетает из державшей его руки. А вот теперь выстрелы из «беретты» слились в дробный перестук, и каждый из них шел в свою цель: глаза, руки, коленные суставы. Параллельно же с воздействием на чисто физическом уровне я острыми кинжальными выпадами пытался найти брешь в его броне на ментальном уровне. Звон упавшего на пол талисмана, стук падающих гильз, глухие удары кувалды, которой слуги хунгана пытаются вскрыть бронедверь… Каждая попадающая в цель пуля теперь доставляет хунгану существенные неприятности – закрывающий его щит по-прежнему предохраняет его, но кинетическая энергия пули бьет по нему не хуже боевого молота по рыцарскому доспеху, медленно превращая вудуиста в отбивную котлету.

Заодно это заставляет его отступить подальше от Рамона, который постепенно начинает приходить в себя. По крайней мере, он уже способен стоять, пусть и покачивается, словно боксер, находящийся в тяжелейшем нокдауне.