Повелители мертвых

А может, и не придется, если удастся найти некие упоминания о куклосах в той самой, представляющей угрозу для вудуистов книге. Но гадать на кофейной гуще занятие неблагодарное и по большей части бесполезное, так что приму-ка я узнанную информацию к сведению, да и продолжу допрос, благо интересующих меня вопросов еще очень и очень много.

– Мартин, я очень хочу поговорить с тобой о Хозяине. Твоем Хозяине. Ведь ты подчиняешься ему, не правда ли? Ты должен сделать все, чтобы оградить его от всех, подчеркиваю, ВСЕХ возможных опасностей.

– Да, я должен. Иначе Хозяин рассердится…

Должен. Долг. Казалось бы, столь хорошее слово, близкое к таким понятиям, как гордость и честь. Но не всегда, далеко не всегда. Вот и этот «должник» Хозяина. Вся его преданность это даже не фанатичное исступление, а всего лишь страх, страх перед наказанием. Всеобъемлющий кнут всепоглощающего страха и пряник в виде возможности приобщения к мистическим тайнам. В этом вудуисты ничем не отличаются от подавляющего большинства религиозных течений.

Разве что страх на порядок более силен, постоянно поддерживаемый жестокими, порой кажущимися бессмысленными, кровавыми ритуалами с обязательными жертвоприношениями.

Однако это все лирика, а реальность совсем в другом. Прямое влияние на Мартина не оказало бы практически никакого эффекта как раз из-за того самого блока, который был внедрен в подсознание всех без исключения слуг Хозяина. Но помимо прямого воздействия, есть и косвенное, как раз его я и пытался использовать.

Чуть-чуть ментальной силы в произносимых мною фразах, самую малость… Не прямые приказы, а скорее рекомендации, легкое смещение акцентов, и вот уже объекту кажется, что помогая мне, он тем самым выполняет долг перед своим повелителем. Забавно, не правда ли?

– Ты ведь не хочешь рассердить Хозяина? – мягкий, успокаивающий тон, словно обращенный к ребенку. – Мы не хотим расстроить Хозяина… Мы должны оградить его от представителей куклосов.

– Да, должны, – теперь в голосе одурманенного ментальным воздействием звучала покорность.

– Но ты сам не сможешь сделать это. Не обижайся на правдивые слова, так оно и есть. Зато я могу помочь, но не знаю Хозяина лично. Ты понял меня?

– Нельзя, чужие… Не говорить никому…

– Это тайна, которую нельзя доверить чужаку, не так ли? Да, тут я с тобой полностью согласен. Вот только почему ты думаешь, что меня можно отнести к ним? – в голосе ярко прорезалась нотка приказа.