Повелители мертвых

Четверо оставшихся в комнате людей ждали объяснения всему тому, что случилось с ними совсем недавно. Я не стал разочаровывать их ожидания. Попытка прощупать разум закованного в цепи существа, как и предполагалось, абсолютно ни к чему ни привела. Его, разума, просто не было, лишь выжженный шлак и намертво вложенная программа поведения. Не больше и не меньше. Чем-то «увиденное» напомнило по своей структуре тот блок на самоуничтожение, что стоял у явившегося ко мне отобрать книгу вудуиста. Чувствовалось нечто общее, похоже, создателем и одного и другого был если и не один человек, то по крайней мере работающие по одной технике воздействия.

Постойте, ведь у меня есть еще одна мелочь, способная помочь разобраться в вопросе. Из кармана я извлек серебряный амулет, тот самый, в виде круга с изображенными на нем топориком и опрокинутыми песочными часами, изъятый в качестве трофея у ныне покойного посланца некоего Хозяина. Подойдя поближе к беснующейся в цепях «девушке», я продемонстрировал ей размеренно покачивающийся на цепочке символ.

Сработало… С любопытством, более присущим не человеку, а зверю, она уставилась на символ, временно успокоившись. Воспользовавшись ситуацией, я вновь попытался проникнуть в ее мозг, пропустив ментальный импульс через трофейный амулет. Не скажу, что мне удалось задуманное, но теперь объект хотя бы не представлял опасности, полностью утратив агрессию и апатично уставившись в пространство.

– Что с ней случилось? – изумлению Хосе не было предела. – Была вся из себя такая нервная, буйная, а тут стала тихая и покорная, как овечка из стада.

– Успокоил я ее, теперь можете отпустить, все равно никаких эксцессов уже не будет.

Парни медленно ослабили хватку, остерегаясь очередного буйства, но все же отошли на пару метров в сторону. Недоверчивый Чунчо, однако, тут же взял ее на прицел, готовый при малейшем признаке агрессии всадить в нее несколько пуль. Вот уж кого не обманешь мнимой безобидностью, нутром чует исходящую от объекта опасность.

Мне же оставалось только начать объяснять собравшимся прошедшие события с несколько иной, отличной от привычной, точки зрения.

– Некоторые вещи мы не можем понять не потому, что понятия наши слабы, а лишь по причине, что эти вещи не входят в круг наших понятий, – процитировал я одного из древних мыслителей. – Вот и вы оказались в такой же ситуации с привычкой объяснять любые события понятиями сугубо материальными, ощутимыми и привычными.