Упавшая звезда

Когда Элеонора проснулась, первое, что она сделала, про себя произнесла своё имя, где она сейчас живёт и перечислила, считая на пальцах, что делала вчера. И как же она была рада тому, что большая часть воспоминаний не испарилась, как вода на солнце.

Ноно отбросила одеяло и радостно вскочила на пол. Ворс ковра защекотал пятки, но под правой ступнёй было нечто прохладное. Элеонора опустила глаза и увидела, что случайно встала на книгу, лежащую на полу. Взгляд уцепился за золотые буквы на чёрной обложке — «Моя борьба».

Ноно встрепенулась и быстро подняла её. Вчера вечером она взяла её почитать перед сном. Продираться через текст было то ещё испытание, так что Элеонора быстро потеряла нить повествования и скоро отключилась. Она положила книгу на стол. Как бы не было трудно читать, не стоило так обращаться с подарком, который фрау Хоффельмайер дала ей из личной библиотеки.

Переодевшись, Элеонора вышла в коридор. В доме стояла странная тишина. Обычно девочка по утрам могла слышать, как хозяйка даёт Вере поручения на день, а герр Хоффельмайер зачитывал вслух газету.

Ноно уже собиралась спускаться по лестнице, как вдруг рядом с ней раздался сочный металлический бой. Она даже вздрогнула от неожиданности, но это всего лишь старые напольные часы. Их маятник равномерно покачивался, стрелки на циферблате показывали ровно десять утра. «Проспала», — с досадой подумала она.

Держась за перила, Ноно ленивыми прыжками стала спускаться, ступенька за ступенькой. Сил на стремительный спуска пока не было, ноги после сна были тяжёлыми, будто к ним привязали гири.

Когда до конца лестницы оставалось немного, появилась Вера с корзиной, она уже собиралась выйти из дома, купить продукты и разменять карточки. При виде лохматой головы Элеоноры, она сразу остановилась и с ноткой опаски спросила:

— Ты проснулась. Тебя заплести?

— Да, — кивнула она. — А ещё я хочу есть. Где все?

— Герр Хоффельмайер ушёл по делам, фрау — в гости. Пойдём, я тебя причешу.

Девочка снова кивнула, спрыгнула с последней ступеньки и вместе с горничной пошла в умывальную комнату.

После Вера подогрела ей завтрак.

— Можно я пойду с тобой? — дожевав, спросила Элеонора. — Сегодня выходной, мне всё равно нечего делать.

— Да, конечно, — неуверенно ответила Вера.

На лице горничной читалось явное удивление. Впервые за несколько лет жизни в Германии у неё спросили разрешения. Никто не спрашивал, будет ли ей удобно то или это, она должна была исполнять.