Нулевой аркан

Но без пяти минут девятнадцать по местному времени, старлей Лесов уже пританцовывал у входа в клуб.

Закатное солнце зависло над сопками, ступни в брендовых кроссовках подмерзали, и если бы не обещание Игнату, фиг бы он сюда притащился. А виной такого, надо сказать неоднозначного состояния, было весьма своеобразное, даже странное общение с завхозом, к которому он пришел за подписанием актов передачи изделия «ноль тринадцать», как и за самим «изделием». Заодно, нужно было вернуть на склад ту самую летную куртку, которую очень хотелось оставить себе.

— На память, — объяснил он местному каптенармусу.

Было что-то в обличии полкового завхоза дикое, мощное, будто вышедшее из темного леса. В первое свое посещение склада, Лешка не мог отделаться от чувства, что разговаривает, скорее, с медведем, чем с человеком. Тяжело падающие слова сутуловатого крепко сбитого мужика походили на тихий угрожающий рык, и рефлекторно хотелось отскочить подальше

— На какую память-то? — глухо пробурчал Михаил Егорович. Да, имечко у каптенармуса было соответствующим.

— Подобная вещь на три года выдается, — Лешка, настырно пытаясь уболтать несговорчивого завхоза, пропустил его слова мимо ушей.

— И правда, на кой ляд тебе этот кафтан? — встрял в перепалку невидимый хранитель, как всегда повиснув за правым плечом. Собственно, никто и не сомневался, что бестелесной субстанции одежда до лампочки.

Но Лешка упёрся.

— Вы же мне куртку старую дали. Она же у вас больше положенного срока на складе пролежала. Такое старье уже давно нигде не выдают. Вот заодно спишите, и выкидывать не придется.

— Ты меня еще поучи. Сказано тебе, вернуть по окончании командировки, значит вернуть. Будет мне тут всякая нежить права качать.

Вот теперь Лешка глазами захлопал.

— Н…нежить? — улыбка получилась натянутой, а вопрос несколько запоздалым. — У вас отличное чувство юмора, товарищ…

— Нашел хохмача, — завхоз вперился в Лешку недовольным взглядом.

Хорошо освещенный склад Михаила Егоровича, до нервного тика напоминающего одноименного таежного жителя, показался Лехе настоящей берлогой - темной, душной, а чужой пульс, размеренный и мощный, просто оглушил. Это что, настолько Лешка неприятен этому...