Нулевой аркан

С какого перепугу мне нужно что-то исправлять? Я кого-то убил? Отравил? Наркотой барыжил? Тоже мне, любители делать всех во всём виноватыми. Гавриил-архангел, мля.

— Не хочешь, значит, шансом пользоваться? — глаза незнакомца сверкнули. — Тогда пошли?

— Эй! — Лешка неожиданно для себя запаниковал. — Притормози! Ты бы хоть объяснил, что почем?

Незнакомец поморщился.

— Вот так всегда с вами, чуть что, сразу заднюю… Да всё просто. Восемь смертных грехов, слыхал? Тебе их надо… исправить.

— Семь, — машинально поправил Лешка, пытаясь понять, чего от него хотят, — грехов семь, вообще-то.

— О-у, — незнакомец растянул губы в ехидной ухмылке, — знаком с Писанием? Это хорошо, это обнадеживает. Но грехов восемь, Алексей Иванович. Думаю, недельки две на их отработку тебе вполне достаточно.

Лешка потер лоб испачканной ладонью - в черепной коробке было подозрительно пусто. Мысли куда-то подевались, и сосредоточиться на чем-либо никак не получалось. Кто его знает, может, грехов этих действительно восемь.

— И что, на меня все восемь повесили?

— Сам. Ты сам на себя их повесил. Так что, вперед! Раз со мной идти не желаешь, значит, отрабатывай.

— Так, стоп, — Лешка выставил ладони вперед. — Каким образом я должен это сделать?

Ухмылка странного незнакомца стала еще шире.

— Ну, не зна-аю. Молитвами там, постами, — он явно забавлялся. И плотоядно добавил, — можно попрактиковать умерщвление плоти, например. Или самобичевание, тоже хорошо помогает. Тут кому как пойдет.

— И что, если я себя самобичую, я все грехи искуплю?

Незнакомец пожал плечами.

— Это уже не мое дело, я из другого департамента. Короче. Время выходит. Согласен или нет?

— Да согласен! Можно подумать у меня варианты есть.

Незнакомец неожиданно потер ладони.

— Вот и славненько! Через четырнадцать дней встретимся. Счастливо оставаться, — он, было, зашагал прочь по дороге, но обернулся и с небрежной ленцой уведомил. — Чуть не забыл. Тебе спутник полагается, чтоб не скучно было.

— Спутник?

— А, — отмахнулся, — долго объяснять.

И растаял в воздухе, окутавшись напоследок грязно-серым туманом.

— Клоун, — высказался Лешка, не до конца понимая, что это сейчас было.

В следующий миг страшная боль взорвала сознание и опрокинула в спасительную темноту.

– – –

Несмотря на воскресный день, а может быть именно поэтому, в просторном фойе травматологического отделения городской больницы, уставленном сиденьями как на вокзале, было шумно и людно.