Нулевой аркан

Этим он унижал и обесценивал сам себя. Только вот, кто он такой, чтобы сомневаться в силе с которой родился человеком?

Утереть сопли, (или даже кровь), думать, делать, двигаться. И спокойной ночи.

День второй

Утро выдалось пасмурным.

Ночной дождь разогнал с крыш котов, устроивших было полуночный весенний концерт, смыл пыль с тротуаров в канализационные люки и, как всегда, закоротил фонарь возле пешеходного перехода. Тот периодически искрил и трещал, отпугивая немногочисленных ранних прохожих.

Лешка шел на работу невыспавшийся, кое-как заправленный чашкой растворимого кофе со вчерашним печеньем, и настроением ни в чем не противоречащим погоде, а то и превосходящем ее по количеству хмари.

Всю ночь его преследовала кривая старуха с осколком стекла в высушенной ладони, гоняла по пустынным улицам с криками: «Стой, говнюк, все одно поженимся!», а патруль из пары курсантов и майора одного из городских военных училищ заинтересованно оглядывался им вслед, не предпринимая никаких попыток предотвратить беспредел.

Только под утро, Лешка, наконец, сообразил, что это всего лишь его собственный сон, развернулся бабке навстречу и зарычал. Прямо как пес, охраняющий смачный мосол. Бабка присела от неожиданности и резво дернула прочь. На том и проснулся.

В метро, как обычно в эти часы, было не продохнуть. Призрак тихонько жаловался, что его все время толкают, едко комментировал ауры находившихся рядом людей, причем, не было ни одной более-менее заслуживающей его одобрения, и Леха выполз из подземки в еще более паршивом расположении духа.

Как обычно, чтобы открыть высокие тяжелые двери родного НИИ пришлось приложить усилие - надо поинтересоваться у знающих людей, может, к этим дверям какой-нибудь генератор присобачен? – сунуть пропуск к экранчику скана на входной вертушке, кивнуть суровому охраннику «Дяде Степе», прозванному так за соответствующее телосложение и рост, и протопать в Лабораторию.

Так неформально назывался весь второй этаж НИИ, где Леха в качестве младшего научного сотрудника отбывал положенные пять лет после выпуска из военной Академии.

Пройдя по длиннющему, гулкому коридору с множеством безликих, одинаковых дверей, имеющих вместо названия только порядковые номера, Леха открыл тридцать третью, мимоходом ехидно скривив губы на бормотание хранителя, почему-то недовольного этим фактом.