Нулевой аркан

А без рюмки я водку пить не могу.

— Показалось тебе, — заверил соседа Леха и плеснул остатки водки в его опустевшую склянку. Склянка была мгновенно опрокинута в рот.

— Ни фига! А кто тогда у меня рюмки тырит? Я уже прятать их начал, все равно находит! За такой беспредел я бы этому злыдню морду начистил, да только вижу я их тогда, когда бухой. А когда я бухой, я добрый.

Судя по всему, посуду в Гениной квартире прятал кто-то совершенно не относящийся к потусторонним силам. Причем так умело, что рукастый и мастеровой мужик нисколько не сомневался в пакостях фольклорного персонажа.

— Так что ж сам батюшку не приглашаешь? — усмехнулся Леха.

— Моя против, — скривился Гена, — говорит, незачем попов в дом таскать. Не любит она их. Говорит, такие же люди, как и все остальные, а туда же, поучать как надо жить, а как не надо.

Лешка вздохнул, вспомнив сегодняшние забеги на кладбище.

— Если бы поучали.

— Если бы сами знали, — повторил его вздох сосед.

Дохлебывали пельменное варево в молчании. Так же молчаливо Леха залил кипятком чаевые пакетики, сыпанул по паре ложек сахару, распотрошил обертку купленного печенья.

Глядя, как парень высыпает кондитерский продукт в пластмассовую емкость, Гена снова не удержался от совета.

— На холодильник печенюху положи.

— Зачем? — кто его знает, этого слесаря ТСЖ, может, и вправду «белочка». Поосторожнее надо бы с ним.

— Презент твоему. Они хоть и бесово отродье, а уважение понимают.

— Ты опять о домовых?

Прозрачный хранитель спрыгнул с холодильника и возмущенно зашипел:

— Если эта пьянь еще раз меня тем самым отродьем назовет…

— О! — вдруг заорала «пьянь».

Леха и хранитель переглянулись.

— Не понял, — набычился Гена, — так ты со своим барабашкой в сговоре? А может, это вы мои рюмки таскаете?

Он поднес к глазам стекляшку, силясь опознать ее мутным взглядом.

Леха перестал дышать. Ну, а вдруг Гене придет в голову признать посудину своей, и он начнет разборки? Против массивного соседа аргументов в квартире немного, разве что молоток.

— Не, — уверенно резюмировал Гена, — не моя. Значит, вы не воры. То есть, не вы воры.

— Слава те господи, — выдохнул Лешка, услышав за правым плечом такой же облегченный выдох.

— Это да, — успокоился сосед, — богу слава. Потому что воровство смертный грех.

Чай в кружке призывно дымил, овсяное печенье вкусно пахло ванилью.