Стеклянное волшебство

Я ничего не понимал. Потом где-то там, между ветвей, на дорожках, на скамейках начали зажигаться цветные огоньки.

— Пойдем, — шепнула Люсинда и взяла меня за руку.

Мы спустились и обогнули дом. И только тут, войдя в сквер, я разглядел эти огоньки и рассмеялся. Банки! Все те банки и баночки, которые я в течение последних месяцев приносил, а затем отправлял почтой Люсинде, были здесь. Их стеклянные стенки превратились в витражи, а внутри каждой горела свечка. Я оставил свою спутницу и заворожено бродил между деревьями, разглядывая прозрачные картины, бросающие на траву трепещущее разноцветное покрывало.

Вдоволь набродившись среди сказочных фонариков, я вернулся к своей спутнице. Она сидела прямо на траве под кустом сирени, держа в руках волшебный огонек.

— Это ведь все ты сделала?

— Да, — просто ответила Люсинда. — Это мое стеклянное волшебство.

— Прости, я тогда тебе не поверил…

— Да ладно. Я ведь так и не показала тебе ничего сверхъестественного, взрывающихся огненных шаров и прочего… Хотя, конечно, смотря что подразумевать под «сверхъестественным», — лукаво улыбнулась она. — В этом смысле мое волшебство — никакое не волшебство, а так. Вот снег или распустившаяся сирень — это настоящее волшебство, понимаешь?

Я кивнул, хотя ничего не понял.

В Москву я не вернулся, остался у тетки в Лесницке. Правда, с Люсиндой я виделся гораздо реже — все как-то не складывалось. Но раз или два в месяц мне удавалось попасть к ней в гости, и тогда я по привычке брал баночку корнишонов, а она кормила меня салатом.

Лучик

— Щелкни чайником?

Макс щелкнул. Кнопка у чайника была зеленой, а сам он — голубым.

Девушка крутилась на маленькой кухне, раскрывая шкафчики, хлопая дверцами. В пальцах ее порхали чашки, ложки, блюдца, кусочки сахара, пакетики трав, печенья, чая… Чай тоже был зеленым — с мятой, кусочками карамели, лепестками сафлоры. Его любимый.

Ее звали Лучик — Луч, Лючия, Люсия — Люся… а может быть, Анастасия, Елена, Александра или вообще какая-нибудь Маша.