Сын Ведьмы

Размотав импровизированные бинты, я неприязненно поморщился и осмотрев длинную с трудом заживающую рану, края которой начали чернеть, удрученно вздохнул.

— Протяни ты еще немного, пришлось бы ампутировать руку, — заключил я, — у тебя тут гангрена цветет и пахнет.

— И что же тогда делать? — жалобно мявкнул Экзиас, — до врачевателей доберемся только через три дневных цикла. Этак я лапы протяну — яд к тому времени распространится по крови, заразив все тело.

— Есть два метода: варварский и цивильный… По первому методу мы вырезаем пораженную область, обрабатываем края раны обеззараживающим средством — то есть бренди.

— Тратить такое великолепное пойло на рану?! — возмущенно зафыркал мантикор. — А если использовать второй вариант? Без вырезания мяса… и прочих ужасов.

— Второй… Я шарю по окрестностям в поисках лечебных корений для отвара. А можно поступить еще проще, — усмехнувшись, я поднялся и направился к группе беседующих кочевников. После непродолжительного торга вернулся с небольшой сумкой, что мне собрали, тщательно проинструктировав, и маленьким котелком с водой.

Глядя на это действо большими круглыми глазами, бережно придерживая у груди раненую лапу, мантикор настороженно принюхивался, дергая черным носом и неагрессивно шипел.

— Че эти у тебя затребовали за лекарство? Уж больно долго ты торговался. И вообще мне эту вонючую гадость пить надо или нет?

— Это мазь… — усмехнувшись, ответил я, через некоторое время снимая котелок с огня остужаться, — пришлось отдать наручные часы и армейскую флягу…

— Надеюсь не с этим, как его, бренди?

— Нет… оказывается у них очень ценится вода с верхнего мира.

— Ну еще бы… экзотика! Айй, демоново ты семя! — взрыкнул он от боли, когда я вымочив чистую тряпку в остывшем теплом вареве, шлепнул её прямо на загнивающую рану.

— Терпи казак, атаманом будешь, — насмешливо отозвался я, переливая слегка загустевшую мазь из котелка в бутыль с широким горлышком, которую закупорил плотной пробкой и бережно убрал в выданную тканную сумку. — Сам забинтуешь или помочь? Мне еще тару возвращать, — вопросил я, протягивая ему тонкие полоски чистой ткани.