Сын Ведьмы

К тому времени когда Маркусу исполнилось четыре месяца, Гордон мог с закрытыми глазами смешать молочную смесь в бутылочке нужной консистенции и температуры, чтобы затем накормить малыша, которого держал в это время на сгибе руки, укачивая. На холодильнике висела инструкция по смешиванию смеси и графиком питания, в ванной у зеркала — как правильно купать малышей, пеленание строго по уставу также проходило в полуавтоматическом режиме.

В такие моменты Гордон возносил хвалу тем, кто придумал одноразовые подгузники.

Поговорка про солдата, который ценит каждую минуту и умеет досыпать даже стоя с открытыми глазами стала для него жизненной прозой. Но когда-нибудь все заканчивается.

Так незаметно Маркус вырос из ползунков и вскоре самостоятельно топал по дому и плацу, держась за руку отца во время ежедневных смотров и брифингов. Многие служащие отмечали тягу мальчика к самолетам. Едва только он научился твердо стоять на ногах и удерживать гаечный ключ в своих детских руках, его часто можно было отыскать среди механиков, испачканного в машинном масле, что-то сосредоточенно мастерящим из отданных на откуп деятельному ребенку деталей.

Закончив со служебными обязанностями, Гордон по опыту зная куда мог подеваться его подвижный приемный сын из мед.корпуса и не отыскав его среди механиков в ангаре, направился к летному полю. На крыле истребителя сидел шестилетний мальчик, одетый в серо-зеленый летный комбинезон без опознавательных знаков.

Закинув руку на колено, он задумчиво смотрел в безоблачное летнее небо. Гордон с улыбкой забрался наверх и сел рядом. Так в уютном молчании они просидели некоторое время, думая каждый о своем.

— Святой отец как-то рассказал, что меня принес сюда мой ангел-хранитель, когда солнце померкло и день превратился в ночь… Он сказал, что мое появление было чудом, — задумчиво проговорил Маркус, печальным голосом с легкой тоской глядя в небеса.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая горизонт яркими красками.

— Поэтому ты каждый вечер ждешь его на этом месте? — понимающе улыбнувшись, догадался генерал. Он не так давно сказал, что не является родным отцом мальчику. Маркус и сам чувствовал нечто подобное, поэтому задал закономерный вопрос, как это сделал бы любой другой на его месте ребенок-сирота: почему меня бросили? На этот вопрос у Гордона, к сожалению, не было ответа.