Хранить и защищать

— Да где тут селиться-то? — Натаха открыла дверь, демонстрируя крошечный, забитый хозяйственным инвентарем закуток — помимо пылесоса, здесь находились еще и ведра со шваброй. Последняя вознамерилась треснуть Натаху по голове, однако Витольд вовремя перехватил падающую штуковину. После чего улыбнулся, вошел в каморку и закрыл за собой дверь.

— Ну ладно, — Натаха пожала плечами и отправилась на кухню, где гремел тарелками Георгий. Пришла, уселась за стол и, подперев голову рукой, попыталась убедить себя в том, что ничуть не переживает о странном выборе гостя, и что он, конечно же, не поскромничал, а выбрал для себя самое лучшее.

Как она ни старалась, убеждение не сработало. Решительно поднявшись, она отправилась обратно. Мысль о том, что в пыльной кладовочной темноте неподвижно стоит — или висит вверх ногами? — несчастный одинокий вампир, оказалась невыносима. Полная раскаяния, Натаха распахнула дверь и…

Никакого вампира в кладовке не обнаружилось. Как и самой кладовки — взгляду предстала комната немалых размеров, в глубине которой стояла кровать с бархатным балдахином, чуть поодаль — старинный письменный стол с креслом, а также этажерка, бюро, диван и пара кресел.

— Ничего себе, — произнесла Натаха.

— Что слу… М-да, — Георгий, возникший рядом, тоже оказался немногословен. — Умеет паршивец устроиться, — произнес он, придя в себя и, сунув голову в комнату, крикнул: — — Эй, Витольд, ты где?

Плеск затих, что-то упало и со звоном покатилось по полу.

— Минутку, — послышался знакомый голос, чуть более суетливый, чем обычно, и вскоре взглядам Натахи и фамильяра предстал вампир, облаченный в длинный банный халат и с полотенцем на шее. С мокрых волос капала вода.

— С легким паром, — ехидно произнес Георгий.

— Где ты тут видишь пар? — ответил Витольд.

— И впрямь, это не пар, а туман, которого ты перед нами с хранительницей напустил.

— Да! Бездомный! — произнес Витольд с вызовом. — Особняка больше нет, а моим апартаментам нужна привязка, и, если бы дорогая хранительница не приютила, мне бы пришлось ночевать под кустом, мерзнуть на голом холодном снегу и страдать. А потом я бы заболел и умер.

— А я уж подумал, что ты бессмертный, — не проникся Георгий.

— Неважно.

— А можно войти? — спросила Натаха.