Хранить и защищать

— И-и… что? — и без того бледное лицо вампира стало еще бледней. — Какой вердикт вы мне вынесли?

— Да никакой! — рассердилась Натаха. — Этот наглец слишком много хочет — напал на мою мать, а потом еще и жаловаться пришел. Выгнала я его взашей, паразита!

Витольд уставился на нее с таким обожающим видом, что у Натахи чуть голова не закружилась — за всю ее жизнь еще ни один мужчина не смотрел на нее вот так. «Вообще-то он не мужчина, а вампир», — напомнила она себе, но помогло слабо.

— Так, — решительно заявил Георгий, поднимаясь из-за стола, — завтрак окончен, нам с хозяйкой пора на работу.

Настырный вампир, как ни странно, в этот день больше себя не проявил — ни цветов, ни конфет, ни эффектного появления на работе. До обеда коллеги поглядывали на Натаху с предвкушением, после — с разочарованием, а под конец рабочего дня и вовсе перестали смотреть. Но, вместо того чтобы радоваться, что от неё отстали, Натаха забеспокоилась — мысль о дурацком жалобщике никак не выходила из головы.

— Послушай, Георгий, — произнесла она вечером, выйдя из автобуса на своей остановке, — а не должна ли хранительница приглядывать за подопечными? Ну, домой к ним наведываться, проверять, как они живут…

— Нет, — Георгий, перестав притворяться подвеской, тут же появился рядом. — Тебя что-то беспокоит?

— Ну да, — вздохнув, сдалась Натаха. — Вдруг тот вампир нашего Витольда уже грохнул?

— «Нашего»? — усмехнулся Георгий.

Вампирская резиденция действительно оказалась особняком, старинным и ужасно ветхим: крыльцо перекосилось, окна на втором этаже забиты фанерой, входная дверь распахнута.

— Он живёт здесь? — удивилась Натаха, поскольку представляла жилище Витольда немного более респектабельным.

— Ага, — ехидно произнес Георгий, — на чердаке. Висит на стропилах вверх ногами, крыльями укрывается.

— Да ну тебя, — обиделась Натаха, — я серьёзно.

— Так и я серьёзно. Особняк этот во время революции у него большевики отняли, а он отказался уходить. Вот с той поры и живет на чердаке. А в самом-то доме кого только не перебывало, он всех пересидел… перевисел… в смысле, пережил, — поправился Георгий в ответ на недовольный взгляд.

— Бедненький, — вздохнула Натаха.

— Ой, вот только не надо его жалеть! Он не из тех, кто пропадёт. Да он из вредности тут остался!

Натаху эти слова совершенно не утешили.