Стажировка для бога

— Да, сейчас вы смеетесь... Но окажись вы на моем месте — вам бы было не до шуточек. Да что я говорю! Вы все это знаете, но все равно продолжаете смеяться. Признайтесь уже, что вы боитесь! Боитесь, что, если не будете смеяться надо мной, то смеяться будут над вами!

Нос не мог похвастаться особым красноречием. Мысли его сбивались, слова спотыкались о врожденное смущение. Однако, невзирая ни на что, он говорил от чистого сердца и — что еще важнее — говорил правду.

Когда он замолчал, ответить ему никто не решился.

Единственным, кого не тронула проникновенная речь здоровяка, оказался Данила. В отличие от остальных он не выглядел ни смущенным, ни подавленным. Напротив, он даже как будто взбодрился. И если в какой-то момент вмешательство Сима заставило школьную звезду слегка растеряться, то уступать Носу он явно не собирался.

— Слышь, жиртрест, ты что-то чересчур раскудахтался! — язвительно заметил он.

И, пожалуй, это его высказывание можно было поместить на первое место в рейтинге самых провокационных. Слова Данилы и его сладкая улыбка в одну секунду лишили Сима последних остатков самообладания.

— Слышь, Храмов! — прорычал он, срываясь с места и намереваясь как следует проехаться кулаком по самодовольной физиономии местного красавчика.

Сим знал, что драка — не лучший способ решения проблем, но отказать себе в удовольствии он уже не мог.

— Не надо, — сказал последний совершенно спокойно.

И тут же с той же стенобитной невозмутимостью он обратился к своему мучителю:

— Не смей называть меня жиртрестом, — сказал Нос.

Тон его не терпел возражений, и красноречие Данилы, пожалуй, впервые в жизни уступило чужой несгибаемой краткости.

— Эй, Нос… Ээээ… Ты что это?

— И я тебе не Нос, — внезапно рявкнул здоровяк, причем настолько грозно, что все присутствующие едва не подпрыгнули на месте. — Меня зовут Игорь. Игорь! Тебе понятно?

Пристальный взгляд, внушительные габариты и прямая осанка сделали свое дело — Нос, а точнее Игорь, выглядел по-настоящему внушительно. До того внушительно, что вступать с ним в спор осмелился бы только полный псих. А между тем, Данила психом не был.