Музыка над нами

Внутри она сияла совсем иначе.

На стенах горели знаки, символы, слова чужих языков, историй – одни над другими, тысячи над тысячами лет. Гриф скрипки вибрировал, впитывал время, заключённое здесь.

Томми больше не видел Джоша – только новые ступени, огромные, спиралью идущие вверх. Остался ли Джош снаружи, в городе? Или преодолел чёрный строй, сгорел в мареве этих пылающих знаков? А может, ушёл к вершине? Если так, изменит ли что-нибудь, или всё обернётся новым витком?

Томми смотрел по сторонам, пытаясь понять, где же Инф.

И где же Пророк.

Но Башня была пуста.

Неважно.

Чтобы увидеть, свободен ли город от снега, нужно было добраться до одной из бойниц. Томми приблизился к лестнице – и понял, та движется не только вверх. Вниз тоже.

Из глубины на Томми дыхнул холод глубокой земли, могилы, голодной зимы. Бесцветных подземных чертогов и запечатанных врат. Об этом предупреждала хозяйка. Томми взобрался на ступень, ещё на одну, чтобы оставить внизу и холод, и предупреждения, чтобы выбраться к свету города.

И только тогда заметил, что следом по-прежнему тянется красный след. Кровь горела ярче знаков вокруг. И когда кровь коснулась ступеней, они начали рушиться.

Томми бежал, пытаясь обогнать обвал хоть немного, замедлить время музыкой. Он задыхался, понимал, что не успеет. Подземный, бездонный колодец Башни зиял чёрной голодной пастью, проглатывал стены и письмена на стенах, тысячелетия их горения.

"Всё так, как она сказала, исчезну там, не вернусь", – Томми остановился на широком пролёте, окончательно потеряв дыхание.

Он играл сквозь пятна в глазах, играл, чтобы заглушить присвист в лёгких. Играл упрямо, как когда-то на перекрёстке. Башня рушилась, рушилась под ногами, музыка омывала грохот и вспышки сгорающих языков, навсегда уходящих под землю. Омывала – но не могла по-настоящему задержать.

И тут в одной из бойниц сверкнул луч. Лёгким пером там парила светлая лодочка.

Ами его не забыла.

Они вырвались из умирающей Башни.

С неба били потоки солнца, а над городом бушевал шторм.

Инф вихрился, кипел цветными облаками, накрывал целые кварталы. Ами направляла лодку выше и выше, та ловила свет, всё ускоряясь.

Скрипка обожгла ладонь, раскололась. Струны лопнули, и музыка хлынула вверх.

А осквернённая Башня крошилась, сгорала, разлеталась вокруг волнами Инфа, чистого, слитного с музыкой.

– Мы и правда его изменили, – он с удивлением узнал свой голос. Она обернулась. Солнце било в глаза, но он видел её улыбку, – зря они позабыли нас.