Музыка над нами

Вино мерцало, казалось, в бокалах разлит лодочный свет.

План никому не нравился, все требовали деталей, но разговор увядал, Томми всё пропустил. Хозяйка коснулась его плеча, знакомо прищурилась.

– Не ходи с ними, – она выдохнула в лицо Томми дым, и правда пьянящий, действительно сладкий. Говорила быстро и страстно, зрачки стали огромны, бездонны, – всё это не для тебя. Уйдёшь и окажешься под землёй. Уйдёшь – не вернёшься, ведь здесь не бывает весны. Джош говорит: "Важно лишь то, что мы совершим". Он прав.

После будет важно лишь это. Они останутся, а ты исчезнешь. Так ведь уже бывало. Знаешь, что будет? Башня поглотит его, он станет новым Пророком.

Даже если бы Томми не потерял табличку, вряд ли смог бы объяснить про Ами, про то, как хочет спасти её от снега, забирающего жизнь и память. Вряд ли смог бы спросить, о чём говорит хозяйка, почему помнит о нём, где они виделись прежде. Даже коротко возразить – и того бы не смог. Он поправил на плече ремень, который приспособил к футляру, кивнул коротко и благодарно, и направился к шуму спора, как когда-то – навстречу выстрелам.

***

Вблизи Башня оказалась ещё ослепительней, яркая – больно смотреть. Её опоясывала цепь площадей, разделённых притоками Стикса. Река-смерть даже здесь оставалась чёрной, но у самой Башни не было тени. Башня сияла. Томми прикрыл ладонью слезящиеся глаза, постарался рассмотреть хоть клок неба у самой вершины – но шпиль тонул в облаках. Казалось, всё оставшееся миру солнце падает в землю здесь, каменеет, коснувшись тверди, и вот она, Башня.

Но ещё немного, и облака разойдутся. Город осыплет осколками другого солнца, Арк и все его жители замрут, уставившись в небо, ожидая тот миг, когда на землю прольётся беспамятство, чистая любовь. Заберёт отсветы жизней, их память, их голоса.

Откроются бойницы башен, откроется путь, которым сбежал Джош, и они смогут проникнуть внутрь. Тогда что-то изменится.

Но всё сразу пошло не так. Их группа была слишком большой, укрыться среди бьющего во все стороны света оказалось почти невозможно.

Они рассредоточились по площади, прячась за машинами и статуями, шаг за шагом приближаясь к величественным ступеням Башни. Томми прижался к постаменту огромной фигуры – та была выше знакомых ему домов, даже тех, что он видел в центре. Ещё приближаясь к ней, он заметил: фигура безлица, как и все здешние статуи.

"Все платят чем-то за Инф. За то, что живут в этом городе".

Эта мысль притушила сияние Башни.