Кристаллический Мир

— Это, извиняюсь, как? — озвучил я, потирая ледяной рог.

И удивляться было с чего. Донор четыре раза был в “Башне Совета”, только на первом ярусе. Этот небоскреб был центральным зданием станции, в котором все девять корпораций имели представительство и “мудро правили” окружающим быдлом. Оценивать мудрость я не собираюсь, да и был донор в запредельно дорогих ресторанах и клубах — первый ярус был этаким “тусовочным местом” верхушки станции.

Но не понял я не “сколько выпил, кому впердолил” и прочее. Не понял я то, что в центре здания была светящаяся, здоровенная эфирная надпись.

А надпись была здоровенная, причём русским языком. Не глаголицей Беловодья, а самой что ни на есть кириллицей Мира рождения Мороза. И понятной, в плане “что написано”, хотя вот совершенно непонятно остальное.

Зря я с этой фиговиной возился. Совершенно бесполезная вышла. Мне — не нужна. Но пусть будет, может, и пригодится кому.

Может быть, когда-нибудь вернусь и проверю. Мне точно будет весело, а вам — посмотрим. Бугагашеньки!

Всунь Уд

И выходит, всерьёз задумался я, что некий тип из Мира Мороза или ОЧЕНЬ похожего (язык на это указывает прямо) достиг божественной мщи. Имечко, указывающее на узкоглазую культивацию, хоть и не без иронии, указывает “как”. А может и нет, но похоже на то. В рамках эксперимента создал он станцию, ну и махнул на неё божественной лапой — не нужна, мол.

Ну-у-у… Занятно выходит, отвечает на ряд вопросов, но пофиг, по большому счёту. Мне к жёнам-детям, Логу и Логову надо, а не всякой хернёй страдать. Вот побуду с ними некоторое время, лет этак с тысячу-другую. Тогда и подумаю, страдать или нет.

Кстати, довольно забавно, что Ола с Любой, которых я даже внутренне называл “служанками”, после этой встряски совершенно естественно прописались у меня в категории “жёны любимые”.

На этом я перестал заниматься мыслеблудием, а начал заниматься делом. Подлетал к станции, сувал туда мордас, после чего с визгом и писком улетал, пока не огрёб. И, по результатам, выходила такая картина:

В станции тусуются не менее трёх хреней повышенной лютости. Они — тупые, уровня простейшего. Они охотятся на меня, как только почувствуют, щупальцами своей перенасыщенной эфиром бесформенной плоти.