Божьи садовники

Бежать было некуда: с трех сторон в людей целились из огнестрельного оружия, а спереди нависал великан со взрывчаткой. Ее он запросто мог добросить до любой точки зала; она тотчас же превратила бы как минимум десять человек в кровавые ошметки, и каждый молил Бога только об одном: не оказаться в числе этих десяти. Скорее всего, стоявший на возвышении человек понимал это и оттого не спешил: его взор медленно перемещался от ряда к ряду, и каждый, на ком он задерживался, чувствовал, как душа уходит в самые пятки.

Один мужчина, уже немолодой, лишился чувств, но люди, сидевшие на соседних креслах, этого даже не заметили или, быть может, заметили и пожалели его, но боялись шелохнуться. В какой-то миг освещенный софитом человек глянул и вверх, прямо на Морти, и у мальчика по спине поползли мурашки, хоть он и знал, что террорист не способен его видеть. Морти невольно вспомнил старую легенду о демонах, которые растут, питаясь человеческим страхом, и почему-то всегда при этом улыбаются. Но их улыбка не такая, как у людей: она похожа скорее на уродливую гримасу – от одного уха и до другого. И Морти чудилось, что именно такая улыбка расплывается прямо на темной ткани балаклавы. Но даже демон не может улыбаться вечно, и человек в уродливой маске, похоже, наконец-то выбрал себе жертву: он придвинулся к заложникам, сделав длинный скользящий шаг, будто давал представление и ради этого представления все и собрались. Но у самого края сцены проходил толстый провод, идущий к звуковой колонке. Человек со взрывчаткой, как и прежде, смотрел только на публику и потому не сразу заметил, что его нога, обутая в тяжелый ботинок, зацепилась за этот провод, а когда почувствовал, что его словно кто-то потянул за лодыжку, было уже слишком поздно. Он упал – разом, не успев сложиться и даже выставить локоть, и бомба вылетела из его вскинутой кверху руки; она взмыла вверх и упала рядом – в полуметре от его тела.

Все произошло за какие-то две секунды. Чудовищный взрыв потряс здание.

Террористы, стоявшие у стены, попадали на пол, будто оловянные солдатики, которых ребенок сшибает одним щелчком пальца. Часть аппаратуры сорвалась с потолка и рухнула вниз, в зрительный зал, но сам потолок выстоял. Сквозь дым и пыль, которые окутали помещение, Морти увидел, что распластанный поперек сцены, покрытый кровью и копотью человек в балаклаве еще жив; он даже попробовал приподняться, но тут же издал глухой стон и потерял сознание.