Божьи садовники

Неужели ты не хочешь поселиться в раю вместе с нею?

Морти вздрогнул: ведь он был всего лишь мальчишка, и, похоже, мысль о матери на какой-то миг его смутила. Однако спустя малое время он собрался с духом и произнес:

– Хочу, Господи! Но отец как-то сказал мне и брату, чтобы мы росли порядочными людьми, и нашей маме не было бы за нас стыдно. Брат тогда промолчал, а я спросил: «Папа, а кто такой порядочный человек?» Отец ответил: «Тот, который думает не только о себе» И когда мы с Тодькой провожаем в последний путь очередную душу и стараемся ее утешить, я все чаще вспоминаю эти слова.

И надеюсь, что моей маме за меня действительно не стыдно, а даже наоборот: она могла бы мною гордиться… Это главное!

– А ты, Тодик, что скажешь?

Тодик не медлил ни секунды; он шагнул вперед и выпалил:

– Я – как Морти!.. Мы заодно!

И тогда до ребят снова донесся глас Господа, однако теперь он звучал более ласково – так обычно благословляют перед дальней дорогой:

– Что ж, дети, будь по-вашему.

Двое мальчиков взялись за руки и молча поклонились.

* * *

«Что это было? И было ли вообще?»

В глаза Тодика светила Большая Медведица, такая же холодная и молчаливая, как всегда. А чуть выше изгибалось созвездие Дракона, подобно древнему змию, вознесенному некогда посреди пустыни по воле Божьей. И оба жителя заоблачных высот ничего не могли поведать Тодику; впрочем, он и не к ним обращался: ответ на вопрос, который томил его, надлежало искать в собственном сердце.

«Мы действительно принесли себя в жертву? Отказались от рая, чтобы навсегда остаться чернокрылыми братьями? Но когда это случилось? Впечатление такое, что не раньше, чем двое суток тому назад… Но вчера, помню, мы только спускались к мальчугану трех или четырех лет, который нечаянно хлебнул уксусной эссенции; когда Морти взял его на руки, он ревел, хотя больно уже не было, и не хотел лететь с нами: нам еле удалось его успокоить.

А позавчера мы и вовсе не получали откровения, лишь болтали между собою да играли в догонялки над озером. И ничего больше в те дни вроде бы не происходило. Значит, все это мне приснилось… Но разве мы способны видеть сны?..»

Тодик совсем растерялся. Он понимал, что во сне легко видеть себя героем и воображать невесть что, скажем, как ты без запинки отвечаешь урок, хотя бы его и не учил.