Ведьмина ночь

Там похожих историй хватало.

И все, как одна, народные.

- И снова отдала их… а на третий день и говорит девка, мол, отдай мне свое место у окна! – Нелькина кровать скрипит и сама она привстает, правда, сразу же ложится, потому что воспитатели следят за порядком. Узнают, что Нелька не спит, накажут. Я же вовсе замираю. – И легла она спать. Только уснула, как окно заскрипело, и ветерком потянуло. Хотела она глаза открыть, но не смогла. А на грудь что-то тяжкое упало, холодное и длинное.

Гадюка.

Иногда, правда, это был уж, но чаще все-таки гадюка, которая противной девице в рот заползала, а потом выползала, дар волшебный прихвативши, чтобы хозяйке отдать.

Это сказка.

Просто сказка, но…

…но многие сказки не на пустом же месте появились. И помимо фольклористики читали нам расширенный курс правоведения, в частности долго и нудно останавливались на особых разделах.

Точнее на действиях, за которые можно попасть под статью из этого, особого раздела.

И преподаватель, сухонький старичок с дребезжащим голосом, с упоением рассказывал не только о законах, но и о ритуалах. Запрещенных, само собой.

Незаконных.

Если нет высочайшего разрешения.

В том числе о ритуале изъятия силы, который может быть добровольным, но того уж пару сотен лет не случалось, ибо кому охота с силой расставаться, и принудительным. Он-то как раз свершался, но по тому, особому, дозволению.

Я ведь не преступница. И против короны не умышляю. И… и вообще вон, состою на службе государевой.

Могла ли Роза получить такое разрешение? Или же рискнуть и обойтись без него? За жизнь внучки… я бы рискнула. Если бы кому-то настолько близкому угрожала опасность, я бы не знаю, что сделала, но уголовный кодекс меня точно не остановил бы.

Главное, что есть такой ритуал.

Есть.

А главное, что он, пусть и сложен сугубо технически, но провести его может любой человек, в ком хоть капля дара имеется.

Силы?

Решительности?

Ведьму же кто-то да сжег… а это непросто.

И если именно на этот ритуал и расчет? Книга ведь сама по себе артефакт. Причем, судя по возрасту, из числа совершенных, тех, за которыми наука не признает разума, но и робко так оговаривает возможность наличия у них «свободной воли».