Эксфэр

Я почему-то протяжно заплакал и почувствовал, как кто-то поднял меня. Перед носом вкусно запахло, и мои губы впились в какой-то шарик. Рот наполнился сладким молоком, и плакать расхотелось.

«Грудь мамы», — мелькнуло где-то в мыслях.

— …мой грибочек… — раздался над ухом её нежный голос.

Она говорила что-то ещё, но я не мог разобрать слов. Воспоминание резко оборвалось, и теперь я оказался посреди дыма. Я начал задыхаться и давиться собственным рёвом. Рядом плакал и другой ребёнок, который вцепился в меня своими хиленькими тонкими пальчиками.

В комнате внезапно стало светло, и я почувствовал жар. Воздуха совсем не осталось — я лишь беззвучно двигал губами и отчаянно пытался задышать. Неожиданно мне удалось вздохнуть, однако я понял, что лежал уже на чём-то твёрдом и холодном. До меня донеслись крики людей и шум сирены. Ребёнок, который держал меня секунду назад, куда-то пропал. Я громко заплакал, а затем провалился в темноту.

Секунда, и передо мной снова сидела Валентина. Я тупо уставился на неё, пытаясь собрать мысли воедино, а она же молча встала, раздвинула шторы, открыла окно и, неожиданно достав сигаретку из портсигара, закурила.

— Ненавижу нырять в такое.

— Вы тоже эксфэр, — тихо произнёс я, придя в себя.

— А у тебя занятная способность, дорогой, — сказала она, затянувшись сигаретой ещё раз.

— Валентина, что ты увидела? — требовательно спросила Виктория.

— Те же самые фрагменты, но от его лица, — ответила Валентина и, глянув на меня, спросила: — Мы же ненастоящие, верно?

— Вы так просто об этом говорите.

— Я многое повидала за свою долгую жизнь. Меня мало что может удивить.

— «Ненастоящие»? — спросила Виктория.

— Мы лишь… копии, моя хорошая.

— Он не прорицатель? Значит, его симуляция — правда?

— Правда. — Валентина потушила выкуренную сигарету и добавила: — На мальчика можно положиться.

Виктория взглянула на меня:

— Если мы всего лишь копия, то прекращай это.

— Сначала надо убедиться, что всё пройдёт нормально. Я потом повторю всё.

— Повторишь? Тебе терпения не хватит.

— Хватит.

— Поставлю-ка я чайник, а вы тут поворкуйте немного, — усмехнулась Валентина. — Копия не копия, а чайку хочется. Жду вас на кухне.

Она ушла, оставив нас с Викторией наедине. Я понаблюдал немного за светлеющим за окном небом и произнёс:

— Так и не увидел их лиц.

Она сразу поняла, о ком я говорил:

— У меня тоже не получилось, но голоса и прикосновения помню.

— Валентина не могла бы…

— Нет, не может.