Эксфэр

Она поставила чайник на плиту, и Роберт спросил:

— Вы общались с Грибковыми?

— Конечно, общалась. Оля сколько мне помогала: и уколы поставит, и окна помоет, и пирогами угостит. С Ваней тоже хорошие отношения были. Ох, работящий был: не пил, не курил. Золотце, а не муж!

— Вы знаете что-нибудь о пожаре, в котором они погибли?

— Знаю, знаю. Весь дом на ушах стоял! Гореть-то всё ночью начало. Ладно собака у соседа была и лаем разбудила. Проснулись и на улицу кое-как выбежали. Дыма сколько было… Ой! Вспомнить страшно!

— Долго пожар тушили?

— Пожарные-то быстро приехали, только квартира у Грибковых вся погорела.

— Что?

— Егорка-то, сын их, на улице нашёлся, представляете?

— Как на улице?

— А вот так! Дымом весь пропах, а на теле — ничегошеньки! Целенький и невредимый. Кто вытащил — ума не приложу.

— А их дочь, Анастасия? — спросил я.

— Погорела.

— Она же без вести пропавшей числится.

— Это милиционеры говорили. Ходили по квартирам и выискивали всякое. Только зачем — непонятно. Дураку же ясно, что погорела.

— Но тело не нашли?

— Так она ж кроха совсем! — произнесла Агафья таким тоном, будто перед ней сидели дети. — Там огня сколько было! Сгорела, стало быть.

Агафья встала со стула и принялась возиться с чайником, а Роберт наклонился к моему уху и едва слышно произнёс:

— Не может тело бесследно сгореть. Температура не та.

Я был с ним согласен. Да и никто не стал бы в полиции возиться просто так.

— Вы знаете, где похоронены Грибковы?

— У Богословки.

— Это где?

— Село за городом.

— У Грибковых же родственников не осталось, — сказал Роберт. — Кто их хоронил?

— Директор завода, где Ваня трудился. Он и место на кладбище купил, и кресты добротные поставил, и венки сделал. Не мелочился, хоть и буржуй тот ещё.

— Вы можете сказать, где именно они похоронены?

— А чего вам туда?

— Убедиться надо, — ответил Роберт.

— Кладбище небольшое. Как заходите, идите направо и вверх. Там два креста одинаковых увидите. Я лет пять назад ездила могилу сестры смотреть — всё на месте стояло. Куда уж денутся?

— Спасибо, Агафья, вы очень нас выручили.

— Да что уж там, — скромно улыбнулась она. — Вы пейте, пейте. Сейчас ещё налью.

Для приличия мы допили чай, затем попрощались и вышли на улицу. До Богословки снова доехали на такси.