Ромео истекает кровью

Что бы противостоять таким тварям, нужен священник не самого низкого сана.

Кстати раны существа зарастали, причем дольно быстро, мне совсем не хотелось снова испытывать судьбу и покрытые корочкой запекшейся крови уши.

Пила зависла, миг перед ударом растягивается порой в бесконечности, за которой следует тьма или новая жизнь.

Доселе, смеженные веки существа открылись, гипнотический взгляд ринулся в мою душу, пытаясь овладеть, сокрушить защитные барьеры, но не нашел ничего. Я совсем не сопротивлялся, стал пустотой, что совсем не трудно, давно потеряв себя.

Пила понеслась вниз, отразив взор полный всепоглощающей любви.

- Такие взгляды на меня не действуют. Я был женат детка!

Еще немного мясницкой работы. Отсекаю фаланги с оторванной руки, трясясь от омерзения, засовываю их в карман куртки. Не надо думать, что это сувениры для парней, для них я мечтаю достать букет от Розы.

С большой опаской следую к выходу из квартиры. Каждая клеточка моего тела чувствует наступление бури, воздух становится плотным, как кисель, в котором я с трудом преодолевая расстояние.

Вот она – лестница. Боюсь, я приобрел новую фобию, ее назовут моим именем, что конечно лестно, хоть ноготком войти в историю душевных болезней.

Десять шагов, пролет. К ним одиннадцать шагов и вот я на верху пищевой цепочки. В конце этажа висит портальная гильотина. Жутко неприятная штука. Она телепортирует объект, путем отсечения головы (для активации нужно много крови) которая в большинстве случаев, после переноса прирастает обратно в нужном месте.

Но случаются и сбои. Рассказы о том, как голова оказывалась на месте колена, живота или еще где, смешны за чашкой ароматного чая, в уютном кафе. Но испытывать это на своем черепе, ну уж нет!

Жду ветра, молний, какие еще бывают всякие погоды? Но нет. Вместо них огромный коренастый матерый мертвяк, сжимающий в руке окровавленный тесак, скорее всего именно тот которым его зарезали. У неуспокоенных особое отношение к предметам лишивших их жизни, они дают им силу. Вступи я с ним в рукопашную, еще неизвестно чем кончится, но стоит лишить его источника силы, как он перестанет представлять проблему.

- Так, стало быть, вы у нас радикально брошенный муж? – нарочито громко сказал, так как мертвяк игнорировал мое присутствие, что меня нервировало. Я привык быть в центре событий, привык, что меня хотят покалечить, убить, продать вчерашний пирог, лишить части состояния, ссылаясь на брачный договор.

- Ради чего брошенный? – неожиданно ответил неуспокоенный.