Темные века

Внимательно на меня посмотрела и добавила:

– А ты вполне можешь навестить Добромира. Думаю, он обрадуется домашним пирожкам.

Я подхватилась и метнулась на кухню, ставить тесто.

На следующий день с утра я (с пирожками, соком, фруктами и купленном в ближайшем ларьке пакете периодики) и бабушка поехали в лакуну. На площади разделились: бабушка пошла к председателю Совета, а я, с замирающим сердцем, поспешила в больницу. В честь выходного мне разрешили пройти в палату.

– А иначе бы пришлось ждать послеобеденного времени, – целительница на рецепшене улыбнулась, – целители до обеда в основном лечат.

Я снова поднялась на второй этаж. Еще подходя к палате, услышала чье-то пение. Возле самой двери песня зазвучала громче. Похоже, это здесь поют? Чуть стукнула в дверь, приоткрыла и заглянула. Добромир и Мечислав выводили хором:

– … Завяжу смертельну рануЯ подарённым платком,А затем с тобой я стануГоворить про всё рядком...

Я зашла в палату. Мужчины на полуслове оборвали пение и заулыбались:

– Доброе утро!

– Доброе, – я улыбнулась в ответ, отметив, что они выглядят намного лучше, чем вчера, – как у вас дела? Как самочувствие?

– Так здешние целители получше врачей будут, – добродушно отозвался Мечислав.

– Говорят, скоро отпустят, – добавил Добромир, пожимая мою руку.

– А я вам вкусненького принесла! – присела на стул и раскрыла пакет, – и еще журналов, почитать. Кроссворды там всякие…

– Ой!! – обрадованные мужчины тут же уселись, потирая руки, – пирожки!!

– Так, на скорую руку вчера закрутила, круглые пирожки с картошкой, а треугольные с яблоками.

Добромир взял в одну руку пирог, другой сжав мою. Я просидела с ними примерно час, болтая обо всем на свете, пока не вошла целительница и не пригласила пациентов на перевязку.

Вышла из больницы и остановилась в раздумьях: сколько ба проведет в делах, неизвестно, да и делать мне там нечего, допуск не тот пока. Значит, смысла ее ждать нет. Развернулась и пошла на выход, дома тоже дел невпроворот.

В понедельник в колледже обратила внимание на пораненные лица Мирона и его подружек.

– Они что, дрались?! – в унисон с моими мыслями среагировала Нина, – гляди, какой роскошный бланш у Мироши под глазом! От всей души схлопотал, наверно! И у Чучундры вся рожа расцарапана.

– Остальные поцелее. Эти двое больше лезли?

Мирон довел подруг до нашего класса и убежал. Те тихонько заняли места на галерке. Судя по взглядам, остальная группа тоже заметила боевые раны активисток, но промолчала.