Темные века

А в следующее воскресенье мы с бабушкой собрали сумку-тележку и на первой электричке поехали в Пушкин: глава общины попросил провести для одного видного политика ритуал удачи и благосостояния.

Мы разбудили алтарь, провели требуемую подготовку. Вскоре действительно, в толпе помощников и охраны пришел политик.

– Посторонних – вон! – тон бабушки неповиновения не предполагал.

Политик скривился, но послушно махнул рукой:

– Возвращайтесь в машины.

– Но… – самый наглый из молодых людей.

– Брысь!!

– Дормидонт передал мне ваши пожелания, – стоило нам остаться одним, начала бабушка.

– Это возможно?

– Вполне. Но вы понимаете, что взамен вам тоже придется что-то отдать? Дело даже не в деньгах. О, не душу, не бойтесь! – правильно интерпретировала испуг на холеной физиономии, – ваша душа им не нужна. Но боги могут потребовать служение сообразно просьбе. Если вы хотите богатства – придется впрячься в благотворительность. Если власти – придется дать присягу полной верности стране, в которой властвуете.

И обмануть богов не выйдет, учтите.

Политик задумался на минуту. Вздохнув, решительно кивнул:

– Согласен!

– Тогда раздевайтесь до трусов, снимайте обувь и все украшения. Не бойтесь, не замерзните.

Дядька, торопясь и путаясь, скинул одежки. Я подготовила атрибуты и разожгла жаровню.

– Ложитесь! – бабушка указала на алтарь. Дядька лег, куда сказали.

Статуя Юпитера и подсвечники заняли свои места.

– Signore Giove, mi rivolgo a te![1]

На этот раз внимание свыше появилось с первых нот песни.

Бабушка речитативом рассказывала о просьбе смертного высшим силам, я через каждые четыре строки кидала в огонь подношения – фрукты, вино, масло.

На третьем куплете давление энергии дошло и до просителя – мужчина сначала изумленно распахнул глаза, а потом зажмурился и сжал кулаки. Между ним и богами завязался безмолвный диалог: он зашевелил губами, словно отвечая на вопросы и даже… споря?! Силен!

Наконец, сверкнуло вспышкой, словно молнией, и все закончилось.

Огонь в жаровне вспыхнул столбом и погас, оставив только золу, свечи мгновенно сгорели до самых подсвечников, даже воска не осталось.

– È fatta![2] – традиционное завершение ритуала.

Мы с ба выдохнули и расслабились.

– Можете подниматься, – она убрала статуэтку и подсвечники, – как себя чувствуете?

Мужик мгновение замер, потом медленно сел и потер шею:

– Ох… вот кто бы знал, что это все не сказки?!

Бабушка усмехнулась:

– Это, смотря кому и как.