Свет в конце тоннеля-2000

- Не сметь, - страшным голосом загремел он, - не сметь поминать имени великого человека погаными устами!

Но зять не замолчал. Вечер был все равно уже испорчен, и он пошел в наступление.

- Ну, вы мне рот-то не затыкайте, - развязно сказал он, - не те времена, - и хамски подмигнул Николаю Андреевичу, опешившему от такой наглости. – Конечно, он кровопийца. Сколько народу расстреляли.

- Это были враги и шпионы, - глухо сказал Николай Андреевич.

- Ну да, конечно, - расхохотался зять, - особенно те, которые рыли тоннель от Москвы до Лондона.

- Какой еще тоннель? – не понял Николай Андреевич.

- Да было такое обвинение, я читал, - сказал зять, выпивая очередную стопку, - кого-то обвиняли в том, что он рыл тоннель до Лондона, чтобы бежать за границу. Хотя можно и на самолете долететь. Вот как сейчас.

Тут Николай Андреевич отреагировал странно. Вместо того, чтобы пригвоздить распоясавшегося зятя к месту, он в задумчивости потер лоб, встал из-за стола и удалился в свою спальню. Забегая вперед, надо сказать, что это были первые признаки надвигающегося безумия.

- Ну вот, зачем ты отца довел? – накинулась на мужа Ирина, когда Николай Андреевич ушел.

- А я что, знал? – оправдывался зять. – Он сам начал…

Николай Андреевич лежал в своей комнате в полной темноте на железной скрипучей кровати. Устремив невидящий взгляд в дощатый потолок, он напряженно думал одному ему ведомые мысли.

Когда на следующий день он проснулся, было уже довольно поздно. Николай Андреевич посмотрел на часы: было начало первого.

Но вставать он не спешил, изменив на этот раз своим привычкам. Он продолжал лежать на спине, все так же глядя в потолок и напряженно думая. Во всем доме не было слышно не звука. Так прошло около получаса.

Наконец Николай Андреевич встал, оделся и вышел на веранду. Оказалось, что дочка с зятем отбыли по-английски, не попрощавшись. Машины на дороге не было. Николай Андреевич на это не отреагировал никак.

Он умылся, расслабленно позавтракал великодушно оставленными ему вчерашними гостями сыром и колбасой, но приступать к своей обычной приусадебной работе не спешил.

Вместо этого он сидел, рассеянно ковырял вилкой корку хлеба на тарелке, и все о чем-то думал. Наконец он поднялся со стула и, не помыв посуду (чего, вообще говоря, с Николаем Андреевичем никогда не случалось), вошел в комнату, сел в кресло и включил телевизор.

Было воскресенье, и Николай Андреевич сразу же попал на передачу «Клуб путешественников».