Нож для Разрушителя

Ему то уж точно ничего не передавал дух. Тонг зомби, и крепко связан с демонами. Да и не нашли при нем ножа!

– Ножа при нем не нашли. – задумчиво повторил Гетц. – Но зато нашли подзорную трубу.

– И что? – не удержался Макс. – Он же ее украл из дома-сказки у Кузнеца, поэтому она и была у него.

– Не так быстро! – остановил его Гетц. – Ты не забыл, что он был зомби, он ничего не мог оставить у себя, тем более такой ценный артефакт, через который можно легко найти единорога.

– И он ничего не мог личного помнить! – добавила Рита.

– Что вы имеете в виду? – спросил Макс.

– А то, что он скорее всего почему-то не до конца стал зомби. Что-то сильное удерживало в нем часть личности и воли. – ответила Рита. – Ему приказали забрать и уничтожить трубу, он ее забрал, но не уничтожил, а спрятал. На лицо сильнейшее сопротивление глубочайшей его части.

– Что же в нем было такой силы, что могло противостоять трем демонам и некроманту? И в результате погубить все планы демонов, да и самих демонов. – удивился Макс.

– А чтобы это узнать, нам надо хорошенько изучить все материалы. – ответил Гетц.

И они снова вернулись к чтению.

Спецы Трибунала вывернули всех знакомых Тонга, и поэтому информации по нему тоже было море. Но вся эта информация не была полезной для понимания дела. Хотя странности в сведениях были. Тонг родился в нормальной семье, но у него довольно рано проявились магические способности. Родители испугались бесовского в ребенке, пытались лечить, а потом и вовсе сдали в сумасшедший дом.

И дальше его жизнь текла, как у любого ребенка с магическими способностями.

Все его знакомые, друзья и учителя ничего необычного не рассказали. Ведьму, которая его усыновила, он любил, ласково называл бабушкой, и помогал ей до ее смерти. Смерть ведьмы ни у кого не вызвала подозрений, она была уже очень старой, сильно ослабла и болела. Последние месяцы Тонг провел у ее постели.

А вот дальше начались странности.

Он замкнулся в себе, выглядел грустным, почти несчастным. Друзья решили, что у него депрессия, пытались его лечить всякими настойками. Все его разговоры всегда сводились к воскресению человека. Это стало смыслом его жизни: узнать как можно больше о воскрешении. Над ним посмеивались, пытались убедить, что старуху не следует воскрешать, она все равно жить не сможет, она уже свое отжила.