Пракс. Книга 1. Одаренный

— Судя по тому, что они затребовали, кто-то за ними стоял и диктовал, что у Апраксиных нужно отжать. Потому что уж нафига мелкому торговцу всякой рухлядью Потоцкому моя лаборатория «Древо», о реальной деятельности которой знает всего несколько человек, и которая жрет — именно жрет, а не ест — финансы, как не в себя. Очень уж им интересно заглянуть внутрь. А потом просто закрыть и перепродать ее реальному заказчику. Вот столько стоит твоя голова, не считая сотни тысяч золотом и прочих активов.

— Я же их даже не убил и несерьезно травмировал.

— Запомни, сын. Я уже говорил твоему брату, чем выше взобрался — тем больше желающих скинуть туда вниз. Вы всегда окажетесь мишенью, потому что вы — Апраксины. А желающих ославить и опустить наш клан — хоть пруд пруди.

— Какую виру ты им наложил?

— Ничего такого, — пожал плечами он. — Выжал чуть ниже законов Русской Правды. Это и тебе урок — если берешь виру, не зарывайся. Чтобы должник не остался без средств к существованию и предпочел бы иметь дело с тобой, а не с волхвами.

— Серьезно?

— Ты хочешь пощадить загнанную в угол крысу, способную на все? Или всю жизнь ходить с ощущением взгляда через прицел за спиной?

— Ну, насколько я знаю, второй вариант ты не применяешь.

— Применял, — настроение отца резко изменилось. — Но только один раз. И этот род этого заслуживал. Хоть боги и простили, но чувствую себя я до сих пор неуютно. Ты серьезно решил вызвать младшего Донцова на дуэль?

— Да.

— Император вообще-то этого не одобряет. И дуэльный кодекс под запретом.

— И это говорит мне человек, три раза уложивший своих обидчиков? — спросил я тоном «и эти люди запрещают мне ковыряться в носу».

— Времена были другие, — отмахнулся он. — И потом, я вызывал тех, кто оскорбил мой род, а не клан. С теми я поступал по-другому. Сейчас же одна проблема — за смертоубийство на дуэли можно сесть в острог.

— Не бойся, я придумал как можно решить эту проблему. Он останется жив, но захочет ли жить после этого?

— Понятно. Начитался семейных хроник, где я отчекрыжил графу Полбину...

— Типа того. Но я ничего никому не буду отрубать, чтобы потом было грустно и одиноко жить. Опозорить — это да. И оружие будет — серийники.

— Ты хочешь попробовать на дуэли волшбу?

— Именно так.

— Ну-ка, расскажи, что задумал...

— Вряд ли вы одобрите это, папенька.