Алигьера: Гримм

«Нет у меня желание тратить вечер на какого-то пацана». - подумал Гримм. - «Не пойдут на уступки - им же хуже».

Решив так, Калеб Гримм выпросил у миссис Баас фотографию Джозефа с которой на него взирал юный человечек в штанах с подтяжками и клетчатой футболке.

Поблагодарив женщину, мистер Гримм покинул жилье Баасов дабы направиться в жандармерию.

Теперь, когда у него на руках есть показания миссис Баас — факт пропажи брата студентки Колледжа подтвержден. А значит у него есть полное право приступать к.

Консультанты не любили слово «расследование» поскольку оно относилось не совсем к их роду деятельности. Предпочитая использовать устаревший термин — перквизиция.

Так или иначе, но главный отдел жандармерии в Алигьере находился в Паноптикуме и теперь мистеру Гримму следовало возвращаться обратно с одного конца города в другой.

Это не могло радовать.

С некоторой долей раздражения, Калеб размышлял, что большую часть его работы занимают бессмысленные поездки в карете с завешанными шторами, чем нечто иное.

Он ненавидел эти поездки.

«Было бы значительно удобнее, имей Колледж полномочия работать без оглядки на исполнительные органы местной власти». - подумал Гримм сидя в карете и тут же себя отдернул. - «Нет. Лучше так, чем как раньше...»

Прикрыв глаза и не обращая внимание на голос Нахабина подстегивающую свою кобылу, мистер Гримм сделал глубокий вдох, выдох, затем еще один вдох, открыл глаза, достал платок, протер им лицо и вытащив из внутреннего кармана плаща незапечатанный конверт, раскрыл его вынимая сложенный лист старой бумаги на котором, карандашом, была изображена молодая девушка с аристократическим лицом и длинными волосами.

В левом верхнем углу были написаны слова: Возлюбленная Милларка Мэррей.

Мистер Гримм смотрел некоторое время на портрет девушки, прежде чем сложил его обратно в конверт. После чего слегка отодвинул занавески с окна, позволяя солнечным лучам коснуться его лица.

«Хоть бы дождь пошел». - подумал Калеб.

К несчастью для мистера Гримма — весь этот день обещал быть ясным и солнечным.

Даже главное управление жандармерии словно сияло. Хотя, по всем законам мироздания, в понимании Калеба, это место должно было всегда быть темным и унылым.

Как он и подозревал, обычная юридическая формальность затянулась на пару часов.