Картонный трубадур

Кажется, у нее от увиденного отвисла челюсть не меньше моего — женщина даже сняла очки и озадаченно прищурилась, разглядывая меня.—Скажите — ведь вылитый Гаррет! —Похвасталась своей работой парикмахерша, сухощавая невысокая блондинка средних лет.—Один в один, —Улыбнулась Нора. Сейчас бы даже Риген с этим согласилась, и никакие скулы (которые, к слову, у меня стали почти такие же острые, как у Гаррета) ей бы не помешали. Я вдруг понял, что не могу просто так уйти. Несмотря на нашу взаимную неприязнь, мы с Риген провели столько времени вместе, что могли бы считаться друзьями, если бы не ее невыносимый характер.

Так что, уйти не попрощавшись было бы просто свинством с моей стороны.—Ну что, Гаррет, ты готов? —Голос Норы вырвал меня из раздумий.—Да, —Кивнул я, —Почти. Дай мне пару минут. Я пулей вылетел из гардеробной и рванул к лестнице, ведущей на первый этаж. У дверей тренировочного зала я на секунду замялся, подыскивая, что бы сказать Риген на прощание, но быстро бросил эту затею и дернул за ручку двери. Она была заперта. Странно, иногда Риген торчала там с утра до ночи, а сегодня, в разгар дня, ее где-то носило. Это было крайне на нее не похоже, но попыток я не оставил и поперся в комнату для досуга, где какой-то очкарик с удивлением сообщил мне, что не видел девушку со вчерашнего вечера. Я замер на пороге, чувствуя себя полнейшим идиотом. Куда Риген могла запропаститься?—Можешь ее не искать, —Раздался голос у меня за спиной, —Риген отправилась на задание. Потупив голову, я повернулся к Норе:—Я просто хотел попрощаться. —Не думаю, что это для нее важно, —Только и ответила женщина, —Пойдем. Тебя ждет машина.* Вы удивитесь, но за полтора месяца жизни в Гольхеттере я ни разу не выходил на улицу днем. Все, что я мог — это смотреть на город из окна и поражаться тому, насколько сильно может отличаться одно и то же место в разное время суток. Дневной Гольхеттерский Атрис мало чем отличался от привычного мне — кучи прохожих, машин, перегруженные дороги и станции метро. Никакой магией в нем и не пахло — обычный город со своей суетой, беготней и спешкой. Магия, наверное, состояла в том, что с наступлением темноты он преображался до неузнаваемости и превращался в нечто роскошное и безумное, чуждое любому проявлению рутины. Вот только сейчас, тащась по улицам города в такси (которое на самом деле было замаскированной машиной ведомства), я думал совсем о другом. Навалилось все и сразу — от предвкушения встречи с близкими Гаррета до обиды на Риген.