Картонный трубадур

Шанс вывести Риген на чистую воду мне еще выпадет, а вот попасть в родной мир — вряд ли. А после такой ссоры девушка вряд ли станет мне помогать.—К лишней, —Подыграл ей я. Дальше мы ехали в молчании. Не хотелось ни острить, ни задавать вопросы, ни философствовать — только смотреть в одну точку и думать. Думать о том, что ждет меня дома и здесь, среди незнакомцев и врагов. Я всем сердцем нуждался в друге, в родственной душе, которой можно выложить все как на духу, не боясь при этом ни показаться психом, ни быть убитым из-за обыкновенного предательства.

Были ли такие друзья у Гаррета? Или он умер как раз потому, что доверился не тем людям? Мы быстро добрались до границы, пристроили машину на парковке и двинулись к воротам. У меня разыгралось бы дежавю, но Риген своим кислым видом портила все впечатление. Я угрюмо топал за ней к таможенникам — на этот раз без наручников и лица, скрытого под волосами, но зато с картой-удостоверением из тонкого пластика.—Ваши документы, —Невысокий полноватый таможенник смотрел то на нас, то на машину ведомства, залитую светом фонарей со стоянки. Ведомство Договора имело значительное преимущество перед остальными проходящими через границу Гольхеттера, так как специфика нашей работы и подразумевала постоянные визиты в Пресность. Другое дело, что вряд ли кто-то до меня пользовался этим в личных целях. Риген уверенно протянула удостоверение таможеннику и я, чуть замешкавшись, последовал ее примеру. Этот пропуск являл собой разительное различие с тем, что валялся теперь на дне моего рюкзака, заброшенный и помятый. Вместо опухшего разбитого лица на фото в удостоверении красовался я нынешний — уставший, замученный и испуганный. Неотличимый от оригинала. “Илтон Ройн — младший сотрудник ведомства Договора” — было написано там. Какой бы дикой сейчас не казалась сейчас эта мысль, но я нашел новую работу гораздо быстрее, чем ожидал. Несмотря на все мои сомнения, таможенник даже не удостоил мое удостоверение особым вниманием. Он скользнул взглядом по моей карточке, сверил фото с моим лицом и со спокойным видом пропустил нас с Риген дальше. От одной мысли, что сейчас нам предстоит сражение с плотоядной завесой тумана, в животе у меня все сжалось, а сердце бешено загремело в груди, но стоило нам пройти через ворота, как я, осмотрев горизонт, понял, что от тумана не осталось и следа. Риген целеустремленно двигалась вперед, и мне приходилось выжимать из ног все силы, чтобы не отставать от нее.