Картонный трубадур

—Да что же ты за человек такой!? —Не выдержал я, —Ты так ненавидишь только меня или всех вокруг?—Всех.

Глава 6

—Я поговорила с Норой. У нас будет два часа сегодня ночью. С этими словами Риген прошла мимо моего стола и уселась за соседний, пока я ковырялся в сухом рисе с вареной рыбой — о таком разнообразии рациона можно только мечтать!—Стой! —Резко взбодрился я, —Это ты о чем?—О твоей Пресности, —Нехотя отозвалась она, забросив в рот кусок рыбы, —Или ты уже перехотел туда? Несмотря на всю мою неприязнь к этой девице, какая-то часть меня хотела ее расцеловать.

С момента нашего разговора прошло пять дней, и я не мог даже подумать, что Риген действительно станет помогать мне.—Нет, конечно, нет! —Просиял я. Риген смерила меня кислым взглядом. Я тотчас отвел глаза, пытаясь скрыть торжествующую улыбку. Даже завтрак после таких новостей показался вкуснее, и я чуть ли не впервые за все время жизни здесь съел все до последней крошки. Тренировки прошли как в тумане — я не помнил даже, обменивались ли мы с Риген привычными колкостями, или я на радостях вдруг стал кротким и послушным. И все же я едва дождался вечера — время тянулось, как резина, и к тому моменту, как в мою дверь постучала Риген, я уже не знал, куда себя деть. Сложив в рюкзак все необходимое, я медленно листал блокнот, который утащил с работы — пустые страницы в нем медленно заполнялись новыми записями, идеями, названиями и рифмами.—Входи, —Пригласил я, отбрасывая записную книжку на стол. Несмотря на любовь Риген к костюмам, для сегодняшней вылазки она облачилась так же, как на наши тренировки — в толстовку с капюшоном, спортивные штаны и кроссовки. Меня она попросила одеться так же, но я, променяв свой любимый свитер на толстовку, все же решил не предавать свои старые джинсы и кеды.—Готов? Пошли, —Девушка взглянула на меня и тут же скрылась в коридоре. Набросив на плечо рюкзак, я последовал за ней. Так непритязательно и буднично состоялся мой первый выход в мир Гольхеттера. Мы с Риген выбрались из здания ведомства тем же самым задним входом, через который Нора привела меня сюда две недели назад, взяли со стоянки приземистую черную машину и отправились по направлению к границе. На этот раз я занял пассажирское сиденье впереди и пялился в окна во все глаза. Ночной Атрис снова встречал нас всевозможными подсветками и огнями, но сегодня они горели еще ярче, отражаясь в промокшем после дождя асфальте. Риген вклинилась в плотный строй машин и остановилась на светофоре.