Картонный трубадур

При этом, несмотря на свое, казалось бы, доведенное до крайности истощение, Гаррет умудрялся выглядеть в равной степени эпатажно и сексуально, в то время как у меня из сексуального было только неудовлетворение. Впрочем, внешность, конечно, это не самое сложное. Татуировка у меня уже была, похудеть мне совсем не трудно, сделаться из русого зеленоглазого парня кареглазым брюнетом с помощью краски и линз — тоже, но что делать с личностью человека, место которого я должен занять? Все наше мнимое сходство рухнуло, стоило мне посмотреть пару интервью и выступлений Гаррета.

Этот человек был бурей эмоций, ураганом хаотичных действий и выходок, на которые я не решился бы даже в усмерть пьяным. Он не боялся и не стеснялся показаться вульгарным, грубым, невоспитанным, в край обдолбанным — любым, каким вы никогда не увидите меня. Я не могу назвать себя таким уж застенчивым человеком, но рамки приличия у меня были, и за годы жизни я так свыкся с ними, что считаю неприемлемым любое поведение, их нарушающее. Поэтому, как я ни старался, у меня не получалось понять Гаррета, — он мог быть милым и открытым, но в следующую секунду послать журналиста, берущего у него интервью, куда подальше отборным заковыристым матом. Он пил прямо на концерте, ругался с охраной, организаторами, даже со своей группой — и все это сходило ему с рук. Гаррет не брезговал и драками, но и тут все заканчивалось гладко — видимо, стараниями ведомства, тщательно прикрывающего его буйную задницу. При этом пел этот говнюк действительно классно, да и песни писал не самые отстойные. Только это в изучении личности Гаррета показалось мне занимательным и интересным, все остальное вызывало едва ли не отвращение. Я переписал себе несколько текстов, разобрал аккорды и наигрывал их в свободное время, чтобы запомнить. Правда, свободного времени у меня было не так уж много. С самого первого дня его почти полностью захватила милая дама (если бы!) по имени Риген. Я пришел к ней, как и было назначено, в полдень. Учитывая то, во сколько я лег спать после всех ночных путешествий и экскурсий, выспаться мне удалось едва ли. Я наспех собрался, натянул принесенные Норой футболку и спортивные штаны, свои непросохшие после “мести мертвой вазы” кеды и отправился в тренировочный зал, расположенный на первом этаже особняка. По пути мне не встретилось ни души, что, наверное, было даже к лучшему — я пребывал совсем не в том расположении духа, чтобы с кем-то знакомиться.