Картонный трубадур

Мне просто надо было подняться повыше сразу, а не обшаривать каждый этаж, пытаясь установить хоть какую-то закономерность в этой путанице из квартир. Я постучал в дверь и неожиданно вспомнил, что в этом же доме когда-то давно жила Бекки с отцом. Сейчас он, вроде бы, купил себе небольшой особняк в пригороде Артиса и обосновался там, но выросла девушка здесь, по соседству с Филом. Я даже осмелился предположить, что именно он нас и познакомил. За дверью не было ни звука. Я постучал еще, на этот раз громче.

Снова без ответа.—Фил? Ты дома? —Погромче спросил я, прижимаясь ухом к двери. Тишина. Тогда я попытался дернуть за ручку и, к моему великому счастью и удивлению, дверь оказалась открыта. Может, Фил снова уснул, дожидаясь меня? Другая моя рука все это время покоилась в кармане, нервно сжимая оставленный Филом нож — единственное оружие, которое у меня было. Не поймите меня неправильно, но я не мог не рассмотреть вариант того, что приглашение басиста — ловушка с целью попытаться убить меня еще раз. Вряд ли при должном исполнении этого плана меня спасет крохотный ножичек (да еще и вкупе с моими “невероятными” бойцовскими навыками), но пока что для успокоения мне хватало и этого. И на какой-то момент я действительно подумал, что взял его с собой не зря. Не успел я переступить порог, как из комнаты в прихожую выскочил испуганный взмыленный человек, показавшийся мне смутно знакомым. Спустя секунду я узнал в нем отца Бекки — Лиама Рутса. Признаться, на фотографии он производил более значительное впечатление, чем в жизни, даже казался серьезным деловым человеком. На самом же деле он выглядел как рядовой пятидесятилетний алкаш из Пресности — залысина, старые очки в роговой оправе, уродливые облезлые усы и обрюзгшее лицо. Так и не скажешь, что это был пособник какого-то могущественного мафиози.—Ах, Гаррет, это ты, —Он оглядел меня с ног до головы, —А я зашел к Филу…а тут такое! Совсем с катушек съехал. Не понимая, что он несет, я протолкнулся мимо Лиама и завалился в тесную, заваленную всяким хламом комнату. Увидев наконец Фила, я чуть не потерял дар речи. Потому что он болтался в петле. Не могу объяснить, что случилось со мной в тот момент — должно быть, тогда я и вправду понял, что вижу нечто ужасное, противоестественное. Я застыл как вкопанный, не сводя глаз с этого дурака, которому вдруг захотелось совершить самую большую ошибку в своей и без того неразумной жизни.