Оккультист

Как же её звали? Учитывая разницу культур, юные наследницы казались мне на одно лицо. Причём, в прямом смысле: среди них встречались близняшки. По Люн не скажешь, но она успела родить больше шести детей, из них лишь двое – мальчики. Всех сразу мне не представляли, но примерное число членов семейства Цой я знал. Вообще, это ошибочное произношение фамилии. Они скорее Чой или Чхве. В любом случае, я выговариваю неправильно, поэтому стараюсь избегать называть их так. Цой просто проще запомнить. При первом знакомстве я наводил справки, и это оказалась одна из самых распространённых фамилий в Корее.

Прежде чем я успел выбрать еду, юная Цой вышла из-за стойки и поманила меня на кухню. Видимо настал такой период в жизни - таскаться по служебным помещениям вслед за красивыми девушками.

Закулисье раменной оказалось интереснее, чем в кондитерской. На кухне всё шипело, шкворчало, разрезали лапшу и шинковали овощи. Стараясь не задеть поваров, мы миновали отдел готовки, складское помещение и прошли в кабинет отца семейства – Мистера Чанга.

Не знаю, почему все называли его именно так, но приставка Мистер прилипла к мужчине сильнее фамилии. Полненький смешной человечек с сединой, постоянно суетящийся и о чём-то беспокоящийся. Несмотря на такую внешность, в семье Цой он был царь и бог. Его указания выполнялись неукоснительно, как и положено в традиционном корейском роду. С дисциплиной и подчиненностью у этого народа всё впорядке. 

– Доблое утло, Селгей-сан, – старый кореец никак не мог привыкнуть к русскому говору и коверкал слова.

 

– Доброе, Мистер Чанг. 

– Мине передали скатулку, для тибя. Удифительная вещь. 

Странно, что девушка присутствует при разговоре. Как только я решил об этом спросить, раскрылась дверь и в небольшую комнату зашло семейство Цой в полном составе: два молодых человека, четыре дочери и сама Люн. Они молчаливо встали у стен. Прямо дежавю.

– Знаете, у меня уже был сегодня похожий разговор. Вы, случаем, не работаете на Фонд? 

– Фонд? Чито ты снаешь о Фонде? – старичок в волнении вскочил и подбежал ко мне.

 

Видимо, шкатулку так просто не отдадут. Значит, попробуем по-другому. Всё равно корявая речь Мистера Чанга меня утомила. Схватив пухлое запястье, я увидел его сознание. Точнее, прочитал. Разум старика оказался самым упорядоченным из всех, виденных мной ранее. Он напоминал бегущую строку в аэропорту. Если мысль волновала Чанга, она печаталась большими буквами, иногда окрашиваясь в цвет какой-нибудь эмоции.