Оккультист

И как результат: начали видеть то, чего на самом деле нет, – Андерсен перелистнул назад несколько страниц журнала. – Чёрный человек, верно? Вы и сейчас его видите?

Я всеми силами старался не обращать внимания на размытую фигуру за его спиной. 

– Конечно нет. С тех пор как сюда попал, ни разу его не встречал.

– Приятно слышать! – он что-то перечеркнул в записях. – Вы осознаете, что он не может существовать? Плод уставшего разума, начитавшегося всяких Гружиевых. 

– Правильно говорить: Гурджиев, это армянская фамилия.

И четвертый путь, который он продвигал, не предполагает… – доктор ударил ладонью по столу, обрывая уточнение.

– Вы достаточно рассказали на прошлых сеансах. Меня больше волнует мифология вашего сознания: особенно таинственный Фонд и женщина в белом. Кстати, не замечаете закономерности? Белое противостоит черному. От тьмы пытаетесь защититься, а к светлым тонам вас влечёт. Я так понимаю, вы вообще придаёте огромное значение цветам. 

Андерсен встал из-за стола и подошёл ко мне с небольшой серой папкой в руках.

 

– Видите ли, настолько серьезно разбирающиеся во всей этой… шизотерике люди, всегда глубоко несчастны. Ищут себя в высших мирах, ведь в настоящем их не понимают. 

– Я не убегаю от реальности, – ох, зря я такое сказал. 

– Неужели? Как зовут вашу жену? 

– Наташа, но при чем тут это? 

– А вашу дочь? 

– У нас не было детей. 

– Ошибаетесь, Сергей. У вас прекрасная девочка, ей уже семь и она очень скучает по любимому отцу.

 

Андерсен аккуратно доставал из папки цветные фотографии и тасовал их, показывая мне. Вся семья на причале возле озера, я с ребёнком на руках у роддома, жена учит девочку ходить и прочие радостные для родителей моменты. Что за ерунда? Мы с Натой планировали заводить ребенка не раньше, чем решатся проблемы с собственной квартирой. Точно помню аргументы: надо встать на ноги, опасно мыкаться по съемным углам с малышом, создавать ещё одну малоимущую семью.

Со временем финансовые дела только ухудшались, а мы становились дальше друг от друга. Она не поддерживала мои новые увлечения, и однажды я понял, что говорю на непонятном для нее языке. Когда все стало слишком сложно, мы разошлись, тихо и без скандалов. Затем я переехал в Питер и о неудачном браке напоминали лишь штампы в паспорте. Кстати, никаких отметок о детях там не было.

– Я не…– хотел рассмотреть снимки поближе, но только нелепо дёрнулся в кресле.