Оккультист

не можешь быть творцом сущего,  – мне не нравится этот разговор, Чёрный человек вёл себя иначе, чем обычно.

– Почему? Я ведь даровал именно то, что ты просил. Теперь ты маг. Начинающий, но очень перспективный.

– Ты толкал ко злу!

– Правда ли это? Для меня зло абстракция. Ты делал именно то, чего желал сам. Как и любой из вас.

– Ты только мешал!

– Мотивировал и направлял. Зачем помощь, когда моё естество уже заложено в тебе? Нет вещи во вселенной, способной оказать тебе сопротивление. ЧЕ-ЛО-ВЕК.

 

Я смотрел на него и не понимал плакать или смеяться. Мне открылась величайшая тайна оккультизма. Секрет, который понимали только самые рьяные, дошедшие до края и обезумевшие от кровавых оргий маги древности. Вещь, настолько страшная, что начинающие сатанисты в ужасе бросят своих лидеров, если те откроют им правду. 

Моя многострадальная черепушка чуть не лопнула от осознания простой вещи. Все оккультные жертвоприношения и вакханалии — не более чем детские игры в песочнице перед понимающим отцом.

ОН позволял людям делать это, признавая наше право превращать жизнь свою и окружающих в ад. И терпеливо ждал, что мы натешим свое эго и найдём его. 

– А я ведь сам пришёл к тебе! Тогда, в клубе… 

– Верно, только так меня можно увидеть.

– Немыслимо… – в словах не было необходимости, ОН понимал всё и без моих жалких потуг изъясниться. 

– Наоборот, ничего удивительного: люди замечают то, во что верят. Чего страстно хотят и боятся.

Большинство представляет меня демоном, предлагающим продать душу или злобным джинном, извращающим желания. Я не виню их, времена такие... бездуховность и прочее. Это пройдёт.

В моей голове вертелись сотни вопросов. Почему ОН не остановит апокалипсис? Есть ли у меня дочь? Что случится дальше? Продолжит ли ОН помогать? Какие силы скрывают остальные леденцы? Что такое Фонд и какова его роль в общей картине мира? Но Чёрный человек лишь покачал головой. 

– Сам. Всё сам.

Он поцеловал меня в лоб, будто покойника, и растворился в лучах восходящего солнца.

Я сразу понял, что он не вернётся. По крайней мере, пока я жив. 

Будь я истово верующим, наверняка нашел бы лучшие вопросы и впечатлился произошедшим куда сильнее. Однако для меня существование Всетворца всегда было не более чем забавной философской концепцией, которую я не воспринимал всерьез. В конце концов, встреча с Господом мало что изменила в привычном порядке вещей.